– О! – заметил Гравиль. – Твой астролог предсказывал, что ты сядешь без битвы на английский престол!

– Бедный астролог! – произнес герцог. – Корабль, на котором он плыл, потонул. Дурак тот, кто берется предсказывать другим, не зная, что случится с ним самим через час! Нет, мы будем сражаться, но только не теперь... Слушай, де-Гравиль, ты когда-то долго гостил у Гарольда, и я подозреваю, что ты даже отчасти расположен к нему... Не согласишься ли ты пойти к нему теперь вместе с Гуго де-Мегре в качестве посла?

Гордый и щепетильный де-Гравиль ответил:

– Было время, когда я считал счастьем вести переговоры с храбрым Гарольдом, но теперь, когда он стал королем, я считаю позором иметь что-либо общее с низким клятвопреступником.

– Ты должен, тем не менее, оказать мне услугу, – возразил Вильгельм, отведя его в сторону, – я не хочу скрывать, что не очень уверен в исход нашей битвы. Саксонцы разгорячены победой над величайшим конунгом Норвегии! Они будут сражаться на собственной земле, идя за отважным Гарольдом, за которым я, как и все остальные, не могу не признать блистательных способностей. Если мне удастся достичь цели без битвы, ты будешь очень щедро вознагражден за это, и я буду готов признать даже науку твоего астролога.

– Да, было бы невежливо, – заметил де-Гравиль, – если бы мы захотели принизить его знания; халдейцы, например...

– Де-Гравиль, – перебил торопливо герцог, – я скажу тебе свое мнение коротко. Я не думаю, чтобы Гарольд согласился мирно уступить мне корону, но я хочу посеять раздор и подозрения между его вассалами: пусть все они узнают, что он клятвопреступник! Не требую, чтобы ты льстил Гарольду; это было бы несовместимо с твоей честью; ты должен обвинить его, возмутить его танов. Быть может, они вынудят короля уступить мне престол или свергнут его: во всяком случае, сознание, что они совершают неправое дело, навлечет на и ослабит их силу.

– А, я понял тебя! Положись на меня: я буду говорить, как подобает рыцарю.

Гарольд в это время убедился, что внезапное нападение на нормандцев не приведет к добру, и решил воспользоваться удобным местоположением за цепью холмов и оградиться рвами. Кто видел эту местность, не может не удивиться необыкновенной ловкости, с которой саксонцы воспользовались ею. Они окружили свои укрепления насыпным валом так, что могли свободно отразить неприятеля, не подвергаясь сами большой опасности.

Король неутомимо наблюдал за работой, ободряя всех словом и делом. Вечером этого дня он объезжал лагерь, когда вдруг увидел Хакона, приближающегося в сопровождении какого-то духовника, в котором с первого же взгляда можно было узнать нормандского рыцаря. Король соскочил с коня, приказал Леофвайну, Гурту и другим танам следовать за ним и пошел к своему знамени. Тут он остановился и произнес серьезно:

– Вижу, что ко мне идут послы герцога Вильгельма, и хочу выслушать их в вашем присутствии, так как вы защитники Англии.

– Если они попросят нас позволить им вернуться беспрепятственно в Руан, то ответ наш будет короток и ясен, – заметил решительный Вебба. В это время Хакон остановил послов, подошел к королю и доложил ему:

– Я встретился с этими людьми; они требуют свидания с королем.

– Король готов выслушать их; пусть они подойдут.

Послы молча приблизились; когда первый из них откинул капюшон, Гарольд снова увидел то мертвенно бледное, зловещее лицо, которое смутило его в Вестминстерском дворце.

– Именем герцога Вильгельма, – начал Гуго Мегро, – графа Руанского, претендента на трон Английский, Шотландский и Валлонский, пришел я к тебе, графу Гарольду, его вассалу.