Авилорн, отогнав счастливого тиррона, поднял девушку, поставил на ноги и очистил одежду от колючек:

— В этом лесу нужно быть очень осторожными.

Девушка тяжело посмотрела на эльфа и, с трудом ворочая языком, сказала:

— Я стала верующей и составила новую молитву, — и опустившись на колени, уставилась в небо, сложила руки на груди, проникновенно прошептала. — Господи, спаси меня и сохрани от всякой сказочной живности!

В небе сверкнула молния, громыхнул гром, и на голову девушки обрушился ливень. Она зажмурилась и, тяжело вздохнув, прошипела:

— Спасибо, тебе, Гос-споди! Ты очень добр!…

К вечеру она все-таки увидела Великий источник. Правда, не она пришла к нему, как и не он к ней — ее довез до источника тиррон, вытрясся всю душу по дороге. Рептилия то шла юзом по трясине, извиваясь на манер змеи, то, весело подпрыгивая, подкидывал девушку, что распласталась на его спине, то принимался танцевать нечто замысловатое, то гонять мушек из кустов, начисто забыв, что оседлан.

Яна не сопротивлялась, не высказывалась вслух — ей было уже все равно. В состоянии полного отупения она прибыла на спине животины на берег небольшой запруды и была скинута на землю. Ноги и руки онемевшие, окостеневшие за время пути, с трудом, хрустом и скрипом выпрямились. Девушка застонала и уставилась в небо, розовое от заката:

— Господи, что я тебе сделала? — спросила еле слышно.

Авилорн подхватил ее и плюхнул в воду, искренне уверенный, что только так может помочь Яне быстро прийти в себя.

Пришла.

Издав возмущенный вопль, с ненавистью посмотрела на эльфа. Но тот не обратил внимания и потопал на берег, на ходу скидывая перевязи и рубашку. Скинул сапоги, указал тиррону на стопку вещей, приказав сторожить, и нырнул в воду.

Девушка подумала и последовала его примеру. Выползла из воды, разделась донага, оглядываясь вокруг: из скалы слева бил фонтан, заполняя карьер, окруженный яркой зеленью и благоухающими цветами, но ничего живого за исключением сторожа-тиррона не увидела, и смело нырнула за эльфом.

После купания, стирки и ужина состоявшего из экзотических, сочных фруктов, висящих прямо на деревьях, растущих у воды, Яну сморило. Она положила сумку под голову и заснула.

Круг пятый

Яна проснулась ночью, чувствуя себя так, словно проспала неделю. Она села и огляделась: справа от нее сопел тиррон, слева пустынный берег заливал свет звезд, прямо, у кромки воды сидел эльф. Широкие плечи обнимала дымка идущая от воды, волосы, как ореол золотились и мерцали, и весь он казался девушке и близким, и далеким, желанным и, в тоже время, чужим, настоящим и ненастоящим одновременно.

Она встала и, подчиняясь зову то ли плоти, то ли души, подошла, села рядом чуть касаясь его руки, и жалея, что не может позволить себе большего, ведь это значило — привязаться, а она итак, готова была сдаться на милость его глаз — прекрасных, синих звезд, что звали и манили не меньше крепких рук, стройного, гибкого тела.

— Грустишь, — спросила тихо, копируя его позу — обняла колени и принялась рассматривать водную гладь. — Эстарну вспомнил?

— Нет. Я охранял твой сон.

— Мой? Ты так заботлив?

— Тебе и это не по нраву?

Что за голос? Почему у эльфа голос нежит, словно бархат, и манит, сводит с ума. Нет, не стоит поддаваться чарам нужно все оставить, как было. Незачем себя иллюзией тешить. Ему — Эстарна, ей — свой дом и глупая сестренка. Но если разобраться, Яна Али не умней.

Девушка вздохнула и вдруг спросила:

— Ты умеешь целоваться?

Эльф улыбнулся, провел ладонью по ее волосам и склонился над лицом, пододвинувшись ближе:

— Зачем же спрашивать? Давай проверим, — тихо прошептал и губ коснулся.