— Где источник?! — рявкнула она, нависая над Авилорном.

— Скоро, — пожал тот плечами. — Что тебя возмущает?

— Два! — девушка выставила перед его носом для убедительности два грязных пальца. — Два часа назад было — скоро!!… Уточни насколько скоро, пожалуйста: еще час, три, к вечеру, через сутки или век?!!… Я больше не могу! — заметалась вокруг эльфа, то и дело, заглядывая ему в лицо, переходя от крика к свистящему злобному шепоту и обратно. — Мы, вроде, говорим на одном языке, употребляем одни и те же слова, объясни, что не так? Что в твоем мозге не так?!! Скоро, это сколько? Для тебя? Максимум? Для меня чуть-чуть, а для тебя?!… Час!… Объясняю, для меня от силы час пути, а для тебя?

— Пол суток, сутки.

— А?!..О-о!… - у Яны не было слов. Ее перекосило, и начался нервный тик. — Слушай, дитя лесов, теперь я точно знаю, зачем нас свели гароны! Чтоб ты не умер своей смертью!!…О! Я открыла тайну браков меж мужчиной и женщиной! Каждая женщина должна добить хоть одного мужчину в своей жизни, за всех, за все. В моем случае, это ты!!… Гароны мне больше не страшны! — отрезала, махнув рукой для убедительности, и похлюпала дальше.

`Хуже уже не будет потому, что просто не может быть', - подумала девушка и начала перелазить через длинное, широкое бревно, странного, оранжево-зеленого цвета.

— Стой! — закричал Авилорн.

Яна оседлала бревно и уставилась на эльфа:

— Оставь меня в покое!

Тиррон взвизгнув, попытался схватить сапог девушки и стащить ее за ногу вниз. Та лягнулась, и тут бревно зашевелилось, и понеслось вверх.

— А-аа!! — вцепившись в шершавую, один в один — кора, поверхность, закричала Яна. Бревно встало вертикально, унеся девушку на высоту верхушек деревьев, и выказало плоскую маленькую голову. Она повернулась к Яне, явно не для того, чтоб лучше рассмотреть наглую всадницу. Пасть открылась, обдавая девушку затхлым запахом смрада, и выказала три ряда острых, как иглы, зубов.

В это время подлетел Авилорн и начал рубить шею чудовища, тиррон подпрыгивал, норовя помочь, укусив `бревно' и жутко при этом выл. Чудовище заметалось, пытаясь то ли сбежать, то ли напасть на эльфа. Яна, прикинув, что лететь ей вниз далеко, обвила шею гиганта руками и ногами мертвой петлей, не зная, что еще делать. Раз пять ее пытались стряхнуть, ударив о стволы встречных деревьев, раз двадцать подкидывая, и, казалось, миллион, цепляя за ветки.

Наконец Авилорн справился с чудищем и серьезно ранил его, почти отрубил голову. Оглушительно взревев, оно подкинуло девушку, и оба упали — Яна в кусты и заросли какой-то травы с колючими листьями, `бревно' в паре метров от нее, в болото.

Сурикова, познакомившись с колючками, была еще и облита зловонной болотной жижей, в довершение ко всему. Она на четвереньках выползла из куста, отдирая шипы от одежды и стряхивая воду с волос, как собака. С трудом поднялась, еще не веря, что жива и не парализована от пережитого ужаса. Ощупала себя, проверяя на всякий случай, не отпала ли во время взлета-посадки пара незначительных органов — голова, например, нога, и увидела эльфа. Тот вложил меч в ножны, шагая к ней, и открыл рот. Вопрос Яна уже знала, потому выставила палец, упреждая: не надо. Более внятно выразиться она пока не могла. Авилорн понял, что девушка еще неадекватна и, вняв просьбе, промолчал. Зато тиррон высказался за двоих. Он сдал спринт на короткую дистанцию и на всех парах врезался в девушку, сшиб, отправляя обратно в колючие заросли кустарника, и, визжа и брызгая слюной на радостях, поставил ногу на грудь хозяйки, вдавив ее, как йога в доску с гвоздями, в сломанные ветки с шипами, и принялся вылизывать ей лицо.