Миссис Рэндольф как-то подозрительно смотрит на мою сигарету. Я жду, что она начнет ворчать на меня по поводу курения, но вместо этого старушка спрашивает:

— Есть еще одна? — Миссис Рэндольф поднимает на меня взгляд, и я замечаю, что у нее мутные глаза. Должно быть, это катаракта. — Как ты сказал тебя зовут, мальчик? — прищурившись, интересуется она.

— Гас, — отвечаю я, вытаскивая из кармана пачку и вытряхивая сигарету.

— У меня теперь не такая хорошая память на имена. Так что, тебе придется простить меня. — Миссис Рэндольф берет сигарету, трясущейся рукой подносит к губам, а потом смотрит на меня и, не вынимая ее изо рта, говорит:

— Ты дашь мне прикурить или мы так и будем стоять весь день?

Посмеиваясь, я достаю зажигалку и даю ей прикурить. Ее первая затяжка настолько слаба, что мне кажется, что сигарета даже не разгорится, но я ошибаюсь.

После этого она сразу выдыхает совсем немного дыма, a мне становится интересно дошел ли он вообще до ее легких. Это была самая слабая затяжка из всех, что я видел. Тем не менее миссис Рэндольф продолжает в том же духе, пока не докуривает сигарету до конца. Удовлетворившись этим, она бросает ее на подъездную дорожку рядом со своими туфлями и тушит каблуком.

Я достаю из кармана пачку и протягиваю открытым концом ей:

 — Не желаете еще одну на дорожку, миссис Рэндольф.

Она отмахивается от меня и разворачивает ходунки в сторону своего дома.

— Мальчик, если будешь курить больше одной сигареты в день, то это убьет тебя, —   не глядя в мою сторону, отвечает старушка, медленно ступая позади ходунков. — К тому же, скоро появится моя дочь, которая убьет меня, если узнает, что я опять тайком курила. Она оборачивается и на ее морщинистом лице расплывается озорная улыбка.

— Пусть это будет нашим секретом, мальчик. Ей не удастся лишить меня маленьких удовольствий, — подмигнув, говорит она и продолжает свой путь домой.

— Счастливо, миссис Рэндольф, —  кричу ей вслед я.

Но она ничего не отвечает.

Каждый день около полудня я хватаю пачку сигарет и иду встречать на подъездной дорожке миссис Рэндольф. Она всегда появляется ровно в двенадцать, чтобы вернуть газету. И каждый раз, так же как и сегодня, стреляет у меня сигаретку. А потом, рявкнув, просит подкурить. Это наш ритуал, который я уже полюбил всей душой. Миссис Рэндольф нравится порычать, но она не кусается. Я понял это сразу же, но чем больше мы общаемся, тем больше осознаю, насколько крута эта пожилая цыпочка. Я задаю ей кучу вопросов и даже, несмотря на то, что она делает вид, будто я вывожу ее из себя, я чувствую, в глубине души ей это нравится, потому что с каждым разом она остается со мной все дольше и дольше.

Я узнал, что ей восемьдесят три года (она чуть не надрала мне задницу за то, что я спросил ee о возрасте) и она пятьдесят два года была замужем за своим школьным возлюбленным, которого звали Фритц. За время военной службы он получил много наград, а потом до самой пенсии работал в полиции. Фритц умер тринадцать лет назад и, когда миссис Рэндольф говорит о нем, я вижу, что она скучает по своему мужу.

Сегодня она рассказывает о дочери, Фрэнсин, которая четыре дня в неделю работает медсестрой в больнице Сан-Диего. Ее смена обычно начинается в три утра и продолжается до трех часов дня. Я никогда не спрашивал о возрасте Фрэнсин, но, судя по другим рассказам, ей должно быть около шестидесяти. Миссис Рэндольф очень гордится дочерью. Нет, она не заявляет об этом вслух, но это проскальзывает в ее словах.

— Фрэнсин сегодня работает? — задаю я вопрос, зная на него ответ. Сегодня четверг, а она всегда работает в этот день.