—      Улыбнись, — приказал Йорг вместо приветствия.

Нина высунула язык, потом показала новенькие зубы, сияющие на месте сломанных альбертвилльскими полицейскими, и слегка ткнула Детеринга кулаком в плечо:       —      Лорд Макс сразу же передал меня своей сестре Милен, а та уж позаботилась по высшему рангу: мало того, что лично отвезла меня в дорогущую клинику, так еще и сидела три часа в кафе, ждала меня, а потом угостила совершенно безумным коньяком и тортом. И все это время болтала без умолку. Кстати, ты с ней знаком?

—      Милен? —      пошатнулся Детеринг. — Да, так, э-ээ, видел. Она действительно весьма общительная особа.

—      Она мне вчера звонила, и мы с ней договорились на конец недели. Милен классная, но что-то с ней не так, я чувствую. Ну, идем. — Нина потащила Йорга через длинный пыльный холл к лифту. — Слушай, ты все знаешь: она, возможно, больше по девочкам? Мне это, если честно, не очень...

—      Тьфу! — зафыркал Детеринг. — Что у вас у всех одно и то же на уме? Бабушка у них там есть, миледи Элеонора. Матриарх, понимаешь ли. С матримониальными завихрениями... турбулентность у бабушки. А Милен — умница, она в семье что-то вроде начальника разведки, хоть и младшая. Макс же недаром поручил ей тебя. Милен всегда знает, что с кем и как делать.

—       Мне показалось, что она ужасно одинока...

—      У нее есть друг, художник, с большими странностями парень. Майкрофт его всячески поддерживает, но бабуля... Впрочем, не важно. Ты от Милен не бегай, мой тебе совет. Дружба с ней поможет тебе в карьере так, что оглянуться не успеешь — а уже чиновник по морскому хозяйству. А у них жалованье — чуть меньше моего.

—      Я?! На службу?! Милорд, я вызову вас на дуэль!

Хохоча, Нина вытащила Йорга за руку из лифта и распахнула дверь чуть левее по коридору третьего этажа.

Немного удивляясь, Детеринг вошел в какое-то огромное помещение, залитое блекло-фиолетовым светом потолочных плафонов. Справа и слева от него на мощных металлических рамах стояли аквариумы, огромные, уходящие чуть не под потолок. В мутноватой воде шевелились обитатели прибрежных вод: как понял Йорг, разводили тут исключительно моллюсков. Когда Нина, продолжая держать его за руку, свернула налево, из-за стекла ближайшего аквариума на Детеринга вдруг посмотрел круглый серый глаз, исполненный такой иерусалимской печали, что Йорг вздрогнул от ужаса.

—      Э-ээ, кто это? — спросил он.

—      А-аа, не обращай внимания, — Нина остановилась, стукнула по стеклу костяшками пальцев, и Детеринг увидел небольшое сизое тело с короткими лапками и пулевидной головой, оснащенной чем-то вроде кроличьих ушей. — Это Серафим. Он тут единственный позвоночный и ужасный попрошайка. Впрочем, кроме позвоночного столба, у него ничего и нет, так что он все равно моллюск.

—      Бедняга, — заморгал Детеринг. — Слушай, а можно я его у вас куплю?

—      Он не съедобен, дорогой.

—      Господи, какие вы тут все садисты, господа биологи! Я его хотел на волю выпустить, в океан. Ты посмотри на него...

—      Я прекрасно знаю, что он похож на кота. Вот только в море ему нельзя. Он ручной, на нем нейрофизиологи опыты ставят.

—      Mio dio...

За поворотом стали слышны голоса и громкий женский смех. Нина провела Йорга между лишенной окон стеной и аквариумами, снова повернула налево, потом толкнула белую дверь.