—      Это не просто неправильно, — тихо произнесла девушка, глядя в окно, — это гадко.

Йорг встал и подошел к ней, обнял со спины, потерся щекой по щеке.

—      Ты пытаешься исправить эту ситуацию?

—      Меня уже не раз называли тупой идеалисткой, но по-другому я не могу. Голос Маата я получила, теперь посмотрим, что будет дальше.

—      Честно говоря, я и сам не ожидал от тебя такой вспышки. Хотя ты права, безусловно. Мне трудно разобраться в вашей истории — да и ни к чему, в общем-то, — но я думаю, что ты поступаешь верно.

—      Кое-кто скажет, что я защищаю своего научного руководителя, но дело тут не в нем одном, — покачала головой девушка. — Если я нарушу некоторые свои собственные принципы, в Универ мне лучше не возвращаться. Пропадет смысл всего того, чем я занималась последние два года. Можно было уйти после диплома, понимаешь? — но я осталась, потому что меня интересовала именно наука. А в науке корыстным и беспринципным людям делать нечего. Да, это идеализм, но иначе нельзя.

В ее голосе прозвучала грусть, и Йорг сразу догадался почему: Нина боялась, что он не поймет... До сих пор она ни разу не требовала от него доверия, поддержки и сейчас, наверное, не знала, чего ждать.

—      Иногда бывает выгодно сменить позицию, для того чтобы нанести удар в другом месте, — очень мягко проговорил Детеринг. — Это я говорю тебе как человек, изучавший стратегию в Академии. Но в вопросах чести... — Он залпом выпил стакан вина и налил себе снова, чтобы выдержать нужную паузу. — В вопросах чести и твоих собственных идеалов маневры исключены. И, собственно, даже если голосование провалится и выиграют твои оппоненты — не отступив, ты сохранишь самоуважение и уходить, я думаю, не придется.

Нина не сказала в ответ ни слова, но глаза ее блеснули улыбкой. Она наклонила голову, тихонько вздохнула и, протянув руку, поднесла ладонь Йорга к своей щеке. С минуту они сидели недвижимы, слушая дождь и закрыв глаза. Потом Нина отпила из своего стакана, глянула за окно:

—      Скоро стемнеет. Летние ночи так коротки... Иногда бывает обидно, да?

* * *

Детеринг припарковал машину за квартал от дома Монсальво и дальше пошел пешком вдоль заборов, почти укрытых вьющимися плетями цветов. Заборы здесь были невысоки: только д ля того, чтобы обозначить границы участка. Все эти особняки находились под охраной нескольких слоев электроники, защищающей территорию лучше любых стен.

Да, собственно, воры в этот квартал и не совались, не было у них такого интереса.

Нина никогда не ошибалась в своих прогнозах: утро пришло вместе с чистейшим, без единого облачка, небом. Дождь, сонно молотивший добрую половину ночи, оставил после себя крупные капли на листве, не высохшие пока лужи и характерное для кассанданской столицы ощущение парилки.

Генерал ждал Йорга в саду, за маленьким столиком, на котором не было ничего, кроме кофейника, пары чашек и тарелки с бисквитами. Здороваясь, Детеринг понял, что дела идут, по всей видимости, хуже некуда: Монсальво выглядел сильно постаревшим и даже помятым, как после нескольких дней крепкой офицерской пьянки.

—      Я рад, что ты приехал так рано, — произнес генерал, исподлобья глядя на Йорга.

—      Макс передал ваше распоряжение явиться утром, и я не стал тянуть, — с удивлением ответил Детеринг.

—      Это правильно. У тебя есть деньги? — Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Йорг едва не вздернул брови, но вовремя взял себя в руки.