Возвращаюсь в Невский замок, слегка усталый, но всё ещё в тонусе. После церемонии присяги лягушкоидов есть о чём подумать. И, конечно, о рисках. Боевой материк долгие годы находился в изоляции, и многие привыкли считать это непреложным правилом. Но после череды событий, а особенно после смерти Лича, становится очевидно, что всё изменилось.

Изоляция — это больше не щит. Политика Организации, похоже, сдвинулась, причём в сторону, которая мне пока не до конца ясна. Друид Ясен теперь уже не следует старой политики. Идея о том, что на материке должна остаться только одна сильнейшая раса, а остальные обречены на истребление, больше не кажется незыблемой. Всё меняется. И, судя по всему, изоляция уже не в силе.

Я поднимаюсь по ступеням замка, размышляя о лягушкоидах. С ними, наверное, всё обойдётся. В конце концов, не я же их сюда привёл. Я просто воспользовался ситуацией, ну и принял у поселенцев присягу.

Лягушкоиды не представляют большой угрозы — слишком уж привязаны к своим болотам. Если оставить их в покое, возможно, они даже станут полезны. Например, примутся добывать болотные минералы. И тогда у Невинска появится еще одна статья доходов.

В Невском замке жизнь кипит с раннего утра. Ещё даже не обед, а народу уже полно. Слуги с кастрюлями и блюдами носятся по коридорам. Кормить всех — это не шутка. Особенно учитывая, что обитатели замка включают не только людей, но и целую ораву зверей, которых одной плошкой супа не накормишь.

Вот, например, Золотой. Для него ежедневный рацион — минимум одна корова. Хорошо хоть не аномальная, иначе это влетело бы в такие суммы, что его прозвище «Золотой» стало бы буквально пророческим.

А ещё есть Пёс, для которого каждый день готовят гигантский таз с мясной кашей. Рядом с его миской частенько оказывается древо-големыш, который с забавной серьёзностью пытается изображать из себя щенка. Кашей, понятно, он не наедается, дерево ведь, и слугам приходится прыскать его специальными удобрениями.

Я прохожу по галерее и замечаю Лакомку, спускающуюся из зимнего сада. Обращаю внимание на её слегка округлившийся живот. Распущенные светлые волосы жены сверкают в утреннем свете, лицо задумчивое.

На мой вопрос, что случилось, отзывается с лёгкой рассеянностью:

— Ой, Мелиндо, ты уже вернулся? — Она улыбается, но быстро добавляет, словно сама только что вспомнила. — У меня вопрос… нельзя ли сделать больше места для моего аптекарского сада?

— Появилась нужда? — уточняю. Раньше, насколько я помню, места ей хватало.

Она кивает, её взгляд устремляется куда-то вдаль.

— У меня разросся список растений, которые я хотела бы растить и ежедневно проверять. Места в нынешнем саду уже явно не хватает.

Я задумываюсь. Конечно, у нас также есть большая теплица за городом, где выращивают растения, выведенные Лакомкой. Там всё поставлено на поток и обеспечивает нужды гвардии, рода и ближайших союзников, как, например, рода Соколовых и Енеревых. Но я знаю, что для своих экспериментов и исследований Лакомка предпочитает свой личный сад, где всё находится под её непосредственным контролем. Ей действительно может понадобиться больше пространства. А постоянно ездить за город — долго и муторно.

— Можно сделать пристройку, — предлагаю после паузы. — Стеклянную галерею на втором этаже замка. Она будет теплая, просторная, с отличным освещением. Идеальное место для растений.

— Мелиндо, ты помнишь, что Невский замок — памятник истории? — мягко напоминает Лакомка. — Радикальные изменения архитектуры здесь запрещены.

Я киваю.

— Да, помню.