Я замедляюсь, бросая на неё любопытный взгляд, а Лена спрашивает с любопыством.

— Даня, а за Машей мы не заедем? Она тоже собирается туда.

— Маша не моя невеста, как Настя, — отвечаю, отпуская девушек и усаживаясь на кровати. — Потому это будет выглядеть двусмысленно. У нас нет официального повода ее подвозить.

Светка тут же встревает:

— Ой, да все и так уже знают, что ты на ней женишься!

Я поднимаю бровь:

— Не знаю, откуда тебе это известно, Светлана Дмитриевна, — с притворной строгостью отвечаю. — Но всё же Мария Юрьевна — княжна, и ей положено ехать с отцом.

Вечером отправляемся на мероприятие к Горлановым. Усадьба встречает нас в огнях, в воздухе витает аромат дорогих духов и притворной любезности. На пороге меня тут же встречает Гришка, сияющий, как начищенный самовар, явно довольный собой.

— Даня! — радостно окликает он, чуть не хлопая меня по плечу, по праву друга детства. — Похоже, для меня сегодня важный день!

Я усмехаюсь и, сохраняя лёгкий тон, отвечаю:

— Посмотрим. Но исключать ничего нельзя.

Гришка буквально светится. Чуть позже Маша подводит к нему княжну Лопухину Настю — молодую девушку с горящими глазами и таким энтузиазмом, что кажется, он светится даже сквозь стены. Настя мгновенно фокусируется на Гришке, а тот… натурально раздувает щеки, пытаясь выглядеть важным батыром. Вот честно, на этом фоне он больше похож на подростка. Хотя, если задуматься, и я далеко не ушёл. Мне ещё нет двадцати, а я уже готовлюсь стать отцом. Побиваю рекорды.

После того как Маша с легкой улыбкой представила княжну Лопухину Грише, сцена разворачивается как в театре. Настя, со своим юным задором и горящими глазами, тут же заинтересовала Гришку. Он, заметно оживившись, едва не выпятил грудь колесом, стараясь выглядеть важным и солидным.

Маша с Лопухиной, явно довольные его заинтересованностью, обмениваются многозначительными взглядами. Еще немного поболтав, они отступают от сцены знакомства и неспешно отходят к столику.

Там, устроившись на мягких стульях, обе принимаются тихо переговариваться. Судя по их взглядам и приглушённым смешкам, они всё обсуждают Гришку. Мои жёны, в свою очередь, уже нашли женскую компанию для общения, и в воздухе витает лёгкий гул смеха и разговоров. Я же решаю тоже развлечься и усаживаюсь за карточный стол.

Играют в «Синий пьяница». Эта игра — не просто наудачу, но ещё и про расчёт, теорию вероятностей и хладнокровие. Просчёты комбинаций — это мой конёк, и я с удовольствием принимаю вызов.

Неожиданно напротив меня усаживается Себастьян Годунов. Ну что ж, вечер, который уже обещал быть интересным, мгновенно приобретает новые краски.

Но вот что забавно: Годунов, похоже, сам не ожидал увидеть меня здесь.

— Данила Степанович⁈ — восклицает он, вытаращив глаза, как будто встретил привидение.

Я неспешно кладу карты на стол, с лёгкой усмешкой смотря на него поверх крайних карт.

— Как поживает ваш меч, Себастьян Федотович?

Годунов напрягается мгновенно. Его лицо становится мрачным, как грозовое небо.

— Давайте не об этом. Просто играем, — отрезает он резко, будто ставит стену между собой и прошлым.

Я лишь пожимаю плечами и возвращаюсь к своим расчётам. Игра, как всегда, требует внимательности, но вскоре замечаю, что Годунов начинает повышать ставки. Слишком резко, слишком необдуманно. Он теряет контроль. Несколько ходов — и мои предположения подтверждаются.

— Десять тысяч, — объявляет крупье, и Годунов раздражённо встаёт из-за стола, проиграв эту сумму. Не сказав ни слова, он уходит, оставляя после себя атмосферу тяжести и скрытого раздражения.