На свежем воздухе, под звёздным небом, я выхожу сменить обстановку. В прохладе двора ко мне подходит Павел Горнорудов. Его лицо, как обычно, хмурое, будто он только что узнал о каком-то кризисе.

— Данила Степанович, вижу, вы не заняты. Как насчёт «бросков»? — предлагает он, глядя прямо в глаза.

— Если вы настаиваете… — отвечаю спокойно, но мой внутренний интерес уже просыпается. Похоже, чета Горнорудовых уделила весь вечер состязаниям со мной.

— Я настаиваю, — твёрдо говорит он, его голос звучит как команда. Барон делает резкий жест судье, и тот сразу указывает на свободную площадку. Всё предельно чётко и официально.

«Броски» — это не просто игра. Это дуэль в замедленном темпе, где участники обмениваются магическими атаками с относительно низкой скоростью. Для таких игр есть свод правил, включая список разрешённых техник, чтобы не увлекаться и не превращать всё в побоище.

— Без доспехов, — добавляет Павел, принимая боевую стойку.

— Как угодно, Павел Тимофеевич.

Жребий на первую атаку выпадает барону, и он сразу берёт инициативу. Его первая атака — зрелище само по себе. Павел выпускает «кровавых птиц» — массивные алые сгустки. Их движения плавные, но достаточно резвые. Зазеваешься — и прилетит.

Я не зеваю и мгновенно собираюсь. Призываю свои «стрелы Тьмы». Снаряды отбивают атаку Павла. Силы сталкиваются. Там, где падают сбитые «птицы», трава под ногами дымится, словно обожжённая, и становится понятно: это было не просто «разминочное» приветствие. Пропусти я эту атаку, ожоги были бы серьёзными, а то и вовсе вывели бы меня из строя.

Я выпрямляюсь, ощущая, как лёгкий адреналин растекается по телу.

— Теперь моя очередь,, Павел Тимофеевич, — говорю, на секунду сужая глаза, подбирая следующую комбинацию.

Решаю ответить Павлу его же оружием, но с небольшим элементом иронии. Запускаю в его сторону серию теневых шаров — классическая, но проверенная тактика. Однако последний шар — это мой особый штрих. Ломтик через теневой портал заботливо добавляет в него тарелку с пуншем.

Горнорудов ловко отбивает несколько атак, но вот финальный шар попадает ему прямо в лицо. Брызги пунша разлетаются в разные стороны, оставляя на его лице яркие следы.

— Господин барон, похоже, вы проиграли, — замечаю я, сложив руки на груди.

Павел вытирает лицо, его недовольная мина способна напугать любого слабовольного. Он молчит, с трудом сдерживая раздражение.

И тут появляется Жанна. Она подходит к Горнорудову, проводит пальцем по его мокрому лицу и пробует пунш, совершенно невозмутимая.

— О, с имбирем. Неплохо, — произносит она с улыбкой, словно это дегустация, а не магический поединок.

К тому моменту, как вечер подходит к концу, я уже вдоволь наигрался в карты, а мои жёны успели наобщаться с другими гостями. Все начинают готовиться к разъезду, но Гришка явно не находит себе местаОн мечется туда-сюда, словно юноша, впервые влюбившийся, и возбуждённо выговаривает, почти задыхаясь от эмоций:

— Ты видел? Лопухина! Кажется, я ей понравился! Даня! Друг! Может, куда-нибудь ещё махнём? Сегодня я не усну!

Я закатываю глаза, чувствуя себя то ли старшим братом, то ли нянькой.

— Ладно, — вздыхаю, вспомнив старые добрые времена. — Только сначала жён отвезём.

Отвезя жён домой, мы с Гришкой решаем не завершать вечер и направляемся в один из баров на окраине. Однако едва успеваем войти, как Гришка начинает ныть:

— Почему не в стрип-бар? Там было бы куда веселее.

Я останавливаюсь и строго смотрю на него, пытаясь не закатить глаза.

— У тебя уже есть жена, батыр. И скоро будет ещё одна — целая княжна, возможно.