— Этот коротышка точно заплатит, — хвастается он, отпивая большой глоток. — Ему родню жены надо спасать. Ради бабы приперся, прикиньте!

Советники громко смеются, поднимая кубки.

— А что ты собираешься делать с его золотом? — спрашивает один из них, подмигивая.

— О, у меня есть планы, — ухмыляется Пельмеж. — Куплю много оружия, найму наемников и пойдем грабить лордов-дроу внизу и тот город на берегу…как его…всё время забываю… Задерись? Загонись? А! Заипис, вот!

Но вдруг один из воинов, сидящий неподалёку, напряжённо хмурится, его глаза бегают по теням, а рука тянется к массивной дубине.

— Снежный пик! Мне показалось, я видел там тварь с змеями….Горгону! — глухо рявкает он, не сводя взгляда с темноты между шатрами.

— Да брось ты, — Пельмеж отмахивается, поморщившись, как будто от дурного запаха. — Горгоны здесь не водятся. — Он вытирает свою толстую, маслянистую губу тыльной стороной руки. — Чего ты как дитё пугливое?

Но в воздухе начинает ощущаться что-то странное. Лёгкий шепот, едва уловимый запах. Вокруг лагеря появляются странные кульки, почти незаметные в темноте.

Однако что-то меняется. Вокруг звучит легкое шебаршение, словно ветер играет в сухих кустах, и едва уловимый, кисловатый запах пробирается в ноздри. Великан замолкает и недоумённо оглядывается.

— А ну, стойте… что за… — он замечает какие-то странные мешочки, лежащие среди камней. Ещё один. И ещё. Они почти незаметны в темноте — небольшие тряпичные кульки, разбросанные словно невзначай по всему лагерю.

— Эй, что это? — изумляется другой гигант, нагибаясь к ближайшему кулёчку. Его лицо морщится, ноздри раздуваются, когда он тянется к нему огромными, мозолистыми пальцами.

Тишина. Даже треск костра кажется приглушённым. И тут…

— Пых-пых… — доносится тихое, едва различимое пыхтение.

Мгновение все замирают, а затем Пельмеж вскакивает на ноги, его глаза расширяются, как у загнанного зверя.

— ЧТО⁈ — орёт он, осматриваясь по сторонам. Громадное туловище напрягается, а на лбу выступают капли пота. — Бежим!!! Это усисосик! — орёт вождь, потрясая жирным брюхом. — А-а-а!

Но слишком поздно. Кульки, один за другим, словно по чьей-то невидимой команде, начинают пыхтеть, как дымные трубы, и почти и всё вокруг мгновенно погружается в хаос.

Из кульков с диким шипением вырываются густые облака едкого, омерзительного дыма. Он растекается по лагерю, обволакивая всё вокруг тонкой, но жуткой завесой. Первые струйки дыма вонзаются в ноздри, словно тысячи мелких игл, вызывая резь в глазах, дикое жжение в горле и мгновенную слабость в ногах.

Великаны начинают кашлять, их огромные тела содрогаются, а глаза заливаются слезами. Двое бойцов падают на колени, глотая воздух, как утопающие, но всё только хуже.

— Это ловушка! — орёт один из них, поднимая дубину и вслепую размахивая ею в воздухе.

— Дышать нечем! — ревёт другой, хватаясь за горло, словно пытаясь выдавить из себя этот ужасный запах.

— Мои глаза! — вопит третий, стискивая огромные кулаки перед лицом, глаза его наливаются кровью и слезами.

Пельмеж, всё ещё пытаясь сориентироваться, спотыкается, пятясь назад. Он оглядывается в бешенстве и страхе, но видит лишь хаос. Ещё мгновение назад его лагерь был оплотом силы и мощи, а теперь это всего лишь поле страха и паники. Гиганты бросаются в разные стороны, сталкиваются друг с другом, падают, сбивают шатры, раздавливают костры, которые вздымаются огненными факелами вверх. Один из воинов, ослеплённый дымом, рвёт на себе одежду, ревёт, как раненый зверь, пытаясь сбросить невидимое проклятие.