— Света, что происходит? — спрашивает она, её голос ровный, но в нём слышится напряжение.

Получив ответ, Лакомка на мгновение закрывает глаза, собираясь с мыслями. Затем, резко открыв их, она немедленно связывается с Булграммом:

— Готовь дружину, воевода. Мы начинаем подготовку к атаке на Организацию.

* * *

Сижу в кандалах в апартаментах. Что ж, обстановка могла быть и хуже — комната просторная, мебель приличная, даже душевая на уровне. Но, конечно, кандалы портят весь комфорт, заставляя чувствовать себя не гостем, а пленником. Ну да ладно, пока терпимо.

Погружаясь в вероятностный анализ, я прихожу к выводу: мне ничего не угрожает… если никто не сунется в мою голову. Вот только в этом и кроется главная проблема — залезут. Уверен на сто процентов. Организация не оставит такой случай без внимания. Скорее всего, прямо сейчас собранная комиссия, какая-нибудь группа инквизиторов уже дотошно допрашивает всех Организаторов, кто имеет отношение к Боевому материку. Масасу, Норомоса, Лиана, Размысла…

Под раздачу попаду и я. Логично, ведь я уничтожил ключевую фигуру их проекта — Лича. По меркам Организации, это сродни выстрелу в собственной гостиной. Я для них всего лишь конунг одного из народов Боевого материка, не более. Церемониться со мной они явно не станут.

Организация считает себя вершителями судеб. Права человека? Война с Царством? Да они об этом даже не думают — слишком самоуверенные. И вот на этом их самодовольстве я и планирую сыграть.

Теперь о рисках. Я понимаю: стоит кому-то залезть ко мне в голову — всё, конец. За мной лежит столько «преступлений» против Организации. Одного Организатора я держу в пустыне, другого пристрастил к турецким сериалам, а третий спит в анабиозе в моем подвале. Единственное решение, которое приходит в голову, выглядит рискованным, но имеет право на жизнь.

Мне нужно наладить сотрудничество с Организацией. Однако для начала необходимо передать сообщение наружу.

Кольцо связи с жёнами не работает. Очевидно, Организаторы предусмотрительно заблокировали это место. Но я не привык полагаться только на одно средство. Кольцами мир не ограничивается.

Я мысленно зову Ломтика, зная, что он где-то поблизости — этот малой никогда далеко не отходит. Спустя мгновение щенок выглядывает из теневого портала, едва почувствовав призыв. Я киваю ему и даю задание: достать нужные предметы из Невского замка. Ломтик исчезает в тени, а через пару минут возвращается с листочком и ручкой.

Быстро вывожу на бумаге: «Со мной всё в порядке. У вас как?»

Ломтик, не теряя времени, исчезает с запиской. Вскоре он возвращается с ответом, аккуратно выведенным идеальным почерком Лакомки: «Да, всё отлично, Мелинда, не волнуйся. У нас всё хорошо. Мы ждём твоего возвращения».

Улыбнувшись на мгновение, пишу новую записку: «Позвони Горнорудовой. Пусть баронесса одолжит „холодный кошелёк“.»

Щенок снова исчезает в тенях. Я, звеня кандалами, опускаюсь на кровать. Мягкий матрас приятно пружинит. Решаю вздремнуть и закрываю глаза, настраиваясь на полчаса сна. Впереди — слишком многое, чтобы встретить это уставшим.

* * *

Резиденция Горнорудовых, Москва

Жанна лежит на мягком диване в гостиной своей московской усадьбы, задумчиво покачивая бокал с вином. Густой рубиновый напиток лениво скользит по стенкам, но удовольствия он не приносит. Апатия наваливается с новой силой. Делать ничего не хочется, всё застопорилось. В голове роятся мысли о провале: дела не двигаются с мёртвой точки, а её попытки продвинуться в своих планах раз за разом терпят неудачу.

Особенно раздражает, что усадьба Филиновых до сих пор остаётся для неё недосягаемой крепостью.