|
В поселке Мэрфи некий безрассудный испытатель природы осмелился предсказать, что недавнее землетрясение должно вот-вот повториться; в ожидании тех счастливых дней, когда метеорологические прогнозы будут пользоваться большим успехом у населения, ему пришлось спешно оставить родной поселок. Жарко было и в Гнилой Лощине, в пышущих зноем ущельях, на раскаленных отмелях, на песчаных откосах. Жарко было даже на холме Конроя, в тени темно-зеленых сосен и на широких верандах конроевского особняка. Должно быть, именно по этой причине миссис Гэбриель Конрой рано поутру, едва проводив мужа на обогатительный завод, сбежала из своих отдающих краской и свинцовыми белилами покоев под защиту благоухающих степенных сосен по ту сторону холма. Возможно, впрочем, что какую-то роль в ее ранней прогулке играла и доставленная ей накануне вечером по секрету таинственная записочка, которую она сейчас, присев на поваленную сосну, принялась перечитывать вновь. Какой удобный случай набросать ее портрет! На ней была соломенная шляпа с широкими полями; форма головы у нее была не идеальной, однако, искусно завивая и укладывая свои пышные белокурые волосы, она справлялась с этим природным недостатком. От жары щеки у нее увлажнились, бледное лицо слегка порозовело, быстрые серые глаза засветились нервным блеском. Должно быть, по той же причине рот у нее был сейчас полуоткрыт, и это скрадывало жесткую линию изящно очерченных губ. Она бесспорно поздоровела. Платье, которое она носила очень длинным, как многие миниатюрные женщины, резко обрисовывало талию, и было не трудно убедиться, что она уже не та сильфида, которую обнял Гэбриель в роковой для него день в каньоне. Она казалась теперь более томной, более чувствительной к неудобствам; сейчас, например, она долго устраивалась на примитивном лесном сиденье с капризным выражением лица, которое было для нее внове и, бесспорно, увеличивало ее женское очарование. В тонких, сухощавых, с белыми ноготками пальчиках она держала развернутую записку и читала ее, чуть улыбаясь. Текст был таков: "Я буду ждать тебя в десять утра на холме возле большой сосны. Знаю, ты придешь. Не вздумай пренебречь мною. Я оскорблен и опасен. Виктор". Все с той же улыбкой миссис Конрой сложила записочку и тщательно спрятала ее в карман. Слегка сжав руки между колен, она погрузилась в спокойное ожидание; раскрытый зонтик лежал у ее ног; трудно было бы вернее нарисовать женщину, пришедшую на свидание к любимому человеку. Вдруг быстрым нервным движением она подобрала ноги и внимательно оглядела землю вокруг себя, словно опасалась, что к ней неслышно может подползти какое-нибудь коварное пресмыкающееся. Вслед за тем она поглядела на часы Он опаздывал уже на пять минут. В лесу стояла глубокая дремотная тишина. Где-то вдалеке со сна закаркал грач. Шустрая белка начала было спускаться вниз по стволу ближней сосны, но, увидев зонтик, мгновенно распласталась, прижавшись к дереву и раскинув лапки, - воплощение безоглядного страха. |
