|
- Как ты сказал? - спросила миссис Конрой, внезапно делая шаг к Рамиресу и устремляя на него жестокий взгляд. - Артур Пуанзет, в прошлом военный, офицер. Ты не веришь мне? Клянусь, это правда. - Какое мне дело, правда это или нет, - сказала она презрительно, снова отступая к дереву. - Продолжай... Или это все?.. - Нет, не все. Но то, что я сказал, очень важно. Подумай! Он помолвлен с богатой вдовой с юга. О его прошлом никто не знает. Теперь ты понимаешь, к чему я веду? Он не посмеет искать настоящую Грейс Конрой. Он не посмеет отстаивать в суде дело своей клиентки. Он будет бездействовать. - Это все, что ты хотел сказать? - Все. Нет, еще не все. Есть вторая новость, но здесь я не решаюсь говорить о ней, - ответил он, боязливо вглядываясь в сгущающуюся лесную тьму. - Тогда оставь свою новость при себе, - холодно возразила миссис Конрой. - Это наша последняя встреча. - Жюли! - Ты кончил? - спросила она, не меняя тона. Было ли притворным ее равнодушие или нет, но оно возымело свое действие. Еще раз торопливо оглядевшись, Рамирес обиженно сказал: - Хорошо, подойди поближе, и я скажу. Что, не веришь мне? Ну как хочешь. Увидев, однако, что она не трогается с места, он шагнул к дереву и прошептал: - Наклони голову, я скажу тебе на ухо. Увернувшись от его протянутой руки, миссис Конрой наклонила голову. Он шепнул ей несколько слов настолько тихо, что никто не разобрал бы сказанного даже в шаге от них. - Ты сказал об этом и Гэбриелю? - спросила она, глядя на собеседника в упор все с тем же надменным выражением лица. - Нет! Клянусь тебе, Жюли! Я не сказал бы ему ничего, ни единого слова, но я был вне себя, в безумии. А он ведь зверь, медведь. Он стиснул меня так, что я еле дышал. Я не мог шевельнуться. Он вынудил меня признаться. Вынудил силой... О, пресвятая матерь божья! По счастью для Виктора, он не мог в темноте разглядеть, каким презрением блеснули глаза женщины, когда он сам сообщил ей о том, что он слаб, а муж ее силен. Она ограничилась тем, что спросила: - Теперь ты сказал все? - Все. Клянусь тебе, Жюли, это все. - Так вот, послушай, что я скажу тебе, Виктор Рамирес, - промолвила она, сделав шаг вперед и ступив на дорожку, где он стоял, так что он мог ясно видеть ее белое, словно застывшее лицо. - Не знаю точно, с какими планами ты приехал сюда, но поездка твоя увенчалась успехом. Ты выполнил все, что хотел, даже с лихвой. Человек, которому ты задумал влить в душу яд, чтобы отвратить его от меня, этот человек ушел от меня, бросил меня, уехал прочь. Он не любил меня никогда. То, что ты рассказал ему обо мне, было для него даром судьбы; теперь он мог со спокойной совестью оскорбить меня, бросить меня; а ему этого давно хотелось. Даже во тьме ей было видно, как сверкнул зубами самодовольно осклабившийся Рамирес. |
