|
Ступив на крышу, они не замедлили предъявить свой последний ультиматум. И тогда - или им почудилось это? - ответ пришел от самой богини правосудия. Она внезапно склонилась к ним, вытянув вперед свой губительный меч и потрясая разбитыми весами, а потом рухнула им прямо на голову, смела их напрочь с лестницы, заставила умолкнуть навеки. А из-за постамента богини поднялся, тяжело дыша, бледный, но торжествующий Гэбриель. 8. "СБЕРЕЧЬ ВО МРАКЕ ВЕРУ!" При своей кажущейся массивности Гэбриель был подвижен и ловок; повиснув на конце веревки, он преблагополучно спрыгнул на землю. Между тем падение статуи было отнесено за счет землетрясения, а потери, понесенные атакующими, несколько охладили их пыл. Подняв на руки полубесчувственного Джека, Гэбриель скрылся в канаве и через какие-нибудь десять минут, далеко оставив за собой Гнилую Лощину, подходил к холму Конроя. Здесь он знал несколько никому не ведомых заброшенных штолен. Первая же, к которой он подошел, оказалась полузаваленной камнями, скатившимися с холма от подземных толчков; удостоверившись, что устье штольни надежно замаскировано обвалом, Гэбриель залез внутрь со своей недвижной ношей на руках. Дальше ждать было и в самом деле нельзя. Джек Гемлин потерял за это время столько крови, что, сделав последнюю отчаянную попытку поправить свой продавленный цилиндр на растрепанных кудрях, впал в забытье и лежал сейчас хладный и недвижный, хоть и прекрасный, как бог. Гэбриель раздел его и обнаружил в мякоти бедра пулевое отверстие; бедренная артерия, по счастью, не была задета; Гэбриель приготовился оказать раненому нехитрую хирургическую помощь; за годы своей врачебной практики он привык смягчать ее почти Что женской нежностью ухода. Он был поражен, увидев, насколько худ и истощен его молодой друг. Гэбриель накопил немалый опыт, и сейчас мог безошибочно сказать, что его пациент, который до самого последнего момента изумлял его своей подвижностью и энергией, на самом деле был очень больным человеком, нуждавшимся в серьезном лечении и спокойном домашнем режиме. Откуда бралась сила в этом хрупком теле? Гэбриель был растерян. Он грустно оглядывал собственную медвежью фигуру, словно виня себя, что не смог поделиться здоровьем с этим исхудалым окровавленным Адонисом. С бесконечной осторожностью, словно молодая мать над первенцем, он склонился над Джеком, остановил кровь, перевязал рану; так искусно он делал все это, что Джек даже не застонал; к тому же Гэбриель мурлыкал под нос какую-то песенку, навевавшую на пациента дрему. Только раз переменилось выражение лица у Гэбриеля, когда у самого устья штольни что-то хрустнуло вдруг, - наверное, то была белка или пробежавший заяц. Гэбриель схватил в объятия недвижное тело друга и прижал к груди. |
