|
С трудом оторвав свой взгляд от ясных глаз Гэбриеля, Максуэлл направился к двери. На пороге он задержался, оперся о косяк и, медленно проведя рукой по лицу, сказал: - Все отзываются о вас, как о честном, порядочном человеке, Гэбриель, и, скажу вам откровенно, если бы вы не признались сами, я никогда не поверил бы, что вы можете дурно поступить с женщиной. Я счел бы, что произошло какое-то недоразумение. Я давно занимаюсь юридической практикой, многое повидал, и действия людей перестали меня удивлять; я не берусь анализировать людские поступки, не берусь оценивать их с моральной стороны. Но вот сейчас, когда мы с вами достигли взаимопонимания, я хотел бы услышать, что толкнуло вас на этот чудовищный, необыкновенный в своем роде поступок? Повторяю, что бы вы ни сказали, это не изменит моего мнения о вас: я считаю вас неплохим человеком. Я хочу лишь узнать, каковы были ваши мотивы, как могли вы с заранее обдуманным намерением обмануть эту женщину? Гэбриель густо покраснел. Потом, подняв глаза на адвоката, указал пальцем по направлению к двери. Тот взглянул - на пороге стояла Олли. Адвокат Максуэлл усмехнулся. "Значит, все-таки замешана женщина, - комментировал он про себя, - хоть и несколько более юная, чем я предполагал; это - его родная дочь, сомнения быть не может". Он покивал, улыбнулся девочке и с чувством профессионального торжества и в то же время морального удовлетворения, которое не всегда сопутствовало его юридическим триумфам, исчез в ночи. Гэбриель отмалчивался допоздна. Но когда Олли заняла свое излюбленное местечко напротив очага у самых ног Гэбриеля, то спросила его прямо: - Зачем он приходил к тебе, Гэйб? - Просто так, - ответил Гэбриель, демонстрируя полное равнодушие. - Знаешь, Олли, я хочу рассказать тебе сказку. Давно уже я ничего тебе не рассказывал. У Гэбриеля был обычай услаждать эти вечерние часы, рассказывая Олли о новостях и событиях, которые он успевал узнать в поселке за день, но облекая их в изысканно-беллетристическую форму. Последние дни, занятый тревожными мыслями о миссис Маркл, он позабыл о своих сказках. Сейчас, заручившись согласием Олли, Гэбриель начал: - В доброе старое время жил да поживал один человек, обыкновенный человек, как все прочие люди, и никого-то у него на свете не было, кроме маленькой сестренки, которую он любил всей душой. И никогда этот человек никому не позволял, как это говорится, встревать в их жизнь, и такая дружба была у них, такая любовь, что просто всем на загляденье. - Значит, это был обыкновенный человек, не волшебник? - спросила Олли. - Это был обыкновенный человек, но сестренка у него была фея - я совсем забыл тебе об этом сказать - и своими чарами приносила ему много добра, а он-то даже и не подозревал о ее чудесной силе. И жили они вдвоем во дворце в густом лесу. Но вот однажды случилась у этого человека беда, и он понял, что больше ему в этом прекрасном дворце не жить. "Да, - подумал он, - как же я скажу об этом моей сестренке?" И вот собрался он с духом и говорит: "Глориана - сестренку звали Глорианой, - придется нам с тобой покинуть наш прекрасный дворец и уехать в дальние края, а почему - это тайна, и я не могу тебе ее открыть". |
