– Я здесь именно за этим, друг. – Мысленно подметив, что события последних недель пока не сломали, но уже закалили ментальность Миктона, Элин перешёл в ближайшую комнату, гостиную, где и заложил основу рунного круга. – Пока стащи мебель к стенам. Подготовка – дело небыстрое, успеем основательно всё обсудить.

– Да тут обсуждать-то… – Мик произнёс эти слова, после чего тяжело вздохнул. – Да, извини. По правде говоря, я не уверен в том, принадлежат ли эти вопросы именно мне или их навязала эта… гадость, но у меня есть что спросить.

– Эссенция отрицательных эмоций лишь возводит желания в абсолют, так что ты можешь не сомневаться: все твои вопросы были, есть и будут твоими.

Процесс формирования рунных цепочек в этот раз проходил довольно легко: влияли спокойная обстановка и тот факт, что Элин хорошо отдохнул, поднабрался сил и практически полностью перешёл на «чужую» систему каналов, своей родной начав выделять лишь какой-то минимум времени на развитие. Таким образом он намеревался быстро достигнуть пика мощи, даже несмотря на то что в будущем основная система будет отставать от дарованной змейкой. Слишком уж его напрягли непонятные движения вокруг Китежа, в частности – присутствие других симбионтов.

– И это меня тоже пугает, – хмыкнул парень, оттащив в сторону диван. – Ты, Эл, всегда был моим другом. Со своими недостатками, но я, по крайней мере, тебя понимал. Угадывал, что ты хочешь сказать или сделать. Видел, если ты пытался что-то скрыть или, наоборот, привлечь к чему-то моё внимание. Но всё изменилось. Резко, так, словно тебя подменили. Буквально за одну ночь, Элин. И если сначала я списал всё на Алексию, искренне за тебя радуясь, то после, когда мы практически перестали общаться, начал… думать. Да, думать о том, как мог такой тихий и спокойный ты стать учеником протектора-абсолюта? Откуда к тебе пришли стать и выдержка, которые во мне так и не смогли взрастить? А сила? Я не могу сказать, что нисколько не завидовал, но видеть, как ты молча и в одиночку становишься всё сильнее и сильнее, было очень странно. И отставать я не хотел. Да, не хотел, Элин. И из-за этого решил устроить внеплановую вылазку. Доказать то ли всем вокруг, то ли самому себе, что я чего-то стою. Мог бы признать собственную глупость, как признаю сейчас, но теперь-то уже поздно…

Мик продолжал изливать душу, в то время как Элин силился понять, как именно ему лучше будет поступить. С одной стороны, Мик был его другом, которому следовало бы помочь, но с другой – толку от этой помощи практически не будет, если нынешний глава Нойр не решит положить на это несколько лет. Нельзя было просто взять и сделать из анимуса средних талантов сверхчеловека, как бы сильно ни было это желание.

И это было обидно вдвойне, ведь впервые с момента перерождения Элин не мог сколь-нибудь значительно повлиять на ситуацию. Все восемьдесят лет его опыта спасовали перед такой, казалось бы, малозначительной проблемой – отношением к нему друзей, что остались далеко позади. Всё то, чего он добился, возвело между Элином Нойр и Миктоном Гавюэром непреодолимую стену, имя которой – положение. И Мик в этом уравнении лишь олицетворял тех, кто ещё в начале лета стоял вровень со старым наследником Нойр.

Перерождённому и самому было горько это признавать, но даже начни он тянуть верного товарища вверх, начни помогать всеми правдами и неправдами – и ему бы это лишь навредило. Мик сам по себе был из тех людей, что или добиваются всего сами, или гаснут: о том Элин не знал точно, но догадывался ещё в прошлой жизни. Проверять же догадки он не собирался, так как ценой ошибки стала бы судьба его друга.

Оказавшись в такой двоякой ситуации, анимус просто не знал, как следует поступить. Разорвать отношения, поставив в них жирную точку, неприятно самому.