Трижды громыхнув кулаком по запертой двери, Элин кое-как нащупал самого Мика, который сейчас шёл проверять, кто именно заглянул к нему в гости. Ещё одна проблема частично развёрнутых рогов – неповоротливость процесса поиска одной конкретной цели. Правда, в быту это мешало не слишком сильно, а в бою орган будет задействован на полную катушку.

Так или иначе, но спустя полтора десятка секунд Элин окончательно убедился в том, что кроме сына Гавюэров в доме никого не было, а пиковой концентрации гниль достигала именно в той комнате, где он, похоже, проводил большую часть времени. Если бы Гавюэры знали, чем чревато соседство с гнилью, – а избегающие тёмных практик анимусы об этом были осведомлены крайне поверхностно, – то давно бы уже что-то предприняли, но увы. Всё ещё не улеглась вызванная смертью главы суматоха, да и близость зимы сыграла свою роль: до оступившегося Миктона никому не было дела. Не казнили – и то хлеб, как говорится.

– Я же просил не… Элин?

Распахнувший дверь парень прищурился и попытался кое-как пригладить волосы, но это помогло мало, выглядел он всё равно плохо.

– Извини. Я не пришёл, но…

– Это не проблема, Мик. Вот это проблема…

Нойр сконцентрировался до дрожи в пальцах, коснувшись тёмной стороны своей силы, но не позволив ей хоть как-то повлиять на тело и душу. Вместе с тем вокруг его ладони сгустилась серая, с чёрными прожилками хмарь, от которой за версту несло злом.

– Не будем на пороге, нам нужно многое обсудить.

– Не то чтобы я очень хотел… – Мик пошёл было в отказ, но тяжёлый взгляд друга вынудил его молча отойти в сторону.

Элин в два шага миновал порог и, оказавшись в коридоре, продолжил:

– Ты мне веришь, Мик?

– Это… Да. – Он кивнул. – Но к чему?..

– Та дрянь, которую я тебе показал, уже давно концентрируется вокруг тебя. Это выжимка тёмных эмоций, их эссенция. И именно соседство с ней подталкивает анимусов к становлению тёмными…

Поймав взгляд Миктона, Элин смахнул гадость с руки, отчего та улетела в направлении пола и растворилась в воздухе, так его и не достигнув.

– Я – не тёмный, хоть кое-что про них и знаю. Но ты, Мик, в твоём нынешнем состоянии имеешь все шансы пасть.

– Хочешь сказать, что об этом никто, кроме тебя, не знает?

– Знают. – Перерождённый удовлетворённо кивнул: если уж Мик задаёт такие вопросы, то для него ещё не всё потеряно. Далеко не всё. – Анимусы из тех кланов, которые сколько-нибудь замешаны в близких к запретным искусствах. Основная масса же пребывает в блаженном неведении, считая эту пакость чем-то незначительным. Эдаким паразитом, от которого практически невозможно избавиться. И, предвосхищая твои вопросы, скажу: да, из-за этого страдают многие анимусы, но чаще всего им удаётся удержаться от падения. И – нет, всех случаев падения недостаточно, чтобы начать рассказывать всем подряд о методах обретения опасной и давящей на разум силы, что проистекает из способности эту эссенцию контролировать.

– Иными словами, о чём-то настолько опасном знают только избранные…

На лице Мика отражалась напряжённая борьба с самим собой, отчего Элину показалось, будто он хочет ему что-то высказать. И это что-то было настолько нелицеприятным, что Гавюэр даже в своём состоянии не хотел этого говорить.

– Знаешь, Эл, если твои слова – правда, то, возможно, я действительно слегка не в себе. И сначала я хочу избавиться от этого влияния.