— Начнем с верхней части корабля и постепенно дойдем до низу, — говорит капитан, — хотя, мне кажется, я знаю, где таится омерзительная тварь. Я слышал, майор, как она со свистом рассекает воздух своими щупальцами, издавая нечеловеческое бульканье, от которого кровь стынет в жилах. Да-да, лейтенант, я практически не сомневаюсь, что инопланетянина мы обнаружим в ванной.

В ванной? В ВАННОЙ?! Инопланетянин здесь, со мной?! Не может быть! Я бы заметил даже совсем крошечное зеленое существо со щупальцами. Разве что оно невидимое?! Может, я его услышу, если как следует прислушаюсь.

Но слышу я только ТОП-ТОП-ТОП по всему кораблю, тихое ПОП-ПОП — это оседает пена, — и еще мое собственное дыхание.

Тут меня осеняет. Инопланетянин действительно в ванной. Я И ЕСТЬ ИНОПЛАНЕТЯНИН. Капитан слышал МЕНЯ.

— Нет, Джонс, в вашей каюте инопланетянина нет, — говорит капитан. — И неудивительно — вам уже давно пора поменять постельное белье. Теперь ваша каюта, майор.

Они обыскивают корабль. В таком случае до ванной они доберутся… Когда? Через десять минут? Даже если мне удастся проскользнуть обратно на пассажирскую палубу незамеченным, это не поможет: они не остановятся и рано или поздно меня найдут.

Положение отчаянное, и выход я вижу только один.

Немного воображения и побольше зеленой каши — и я спасу свою шкуру и предоставлю рейсу «ЕГ-54» самую что ни на есть распрекрасную причину вернуться домой.

Я, Генри Гоббс, намерен превратиться в ИНОПЛАНЕТЯНИНА.

Терять время мне некогда.

Я выпрыгиваю из ванны. В считаные секунды вытираюсь, насколько это удается при таких сырых полотенцах, и натягиваю одежду. Кто может запретить неизвестной форме жизни носить брюки и свитер? Кроме того, если обмазываться кашей целиком, ее не хватит. Каши у меня только-только на голову, руки и ноги.

ТОП-ТОП-ТОП — идет на меня охота. Где они сейчас? АХ-КХЕ-КХЕ-ПЛЮХ-ГХ-ГХ-ГЫХ, — судя по звукам, входят во мрак каюты Разумоффа. Надо поторапливаться.

Я закатываю рукава и бросаю последний взгляд на лицо в зеркале. Прощай, Генри Гоббс. Я погружаю руки в раковину, полную зеленой массы, и зачерпываю полные горсти.

ХЛЮП.

Мир темнеет. Когда я снова открываю глаза, лицо у меня превращается в зеленый ком. Здравствуй, инопланетянин.

Времени на всякие красивости вроде щупальцев или антенн у меня нет. ХЛЮП-ХЛЮП — как попало заляпываюсь я кашей, она покрывает волосы, стекает по шее, лезет в уши. С лицом получается хуже, потому что стоит пошевелить губами, и каша цдет трещинами, но я добавляю кое-где большие бородавки, чтобы было не так заметно. Я облепляю кашей очки, пока снаружи не остаются только две линзы. Без них никак — ничего не будет видно.

Теперь еще ноги. Я сажусь на краешек ванны и сую ноги в раковину. Руки я оставил напоследок: ведь когда я их облеплю, то больше ничего уже не смогу сделать. Они тоже будут трескаться каждый раз, когда я шевельну пальцами, но тут ничего не поделаешь. Никто ничего не заметит, пока ручки у меня такие славненькие и узловатенькие.

ТОП-ТОП-ТОП-ХЛОП — экипаж выходит из капитанской каюты. Время поджимает. Скорее открыть краны, чтобы смыть остатки каши из раковины. Нельзя оставлять улики.

Что я забыл? Поздно. Поздно что-то делать, поздно спохватываться, поздно думать, как ведут себя порядочные инопланетяне и что они говорят незнакомцам. Дверь открывается — очень медленно и осторожно, но открывается. Я слышу, как капитан шепчет:

— Держите лазерный пистолет наготове, Разумофф, но не забудьте, инопланетянин нужен нам ЖИВЫМ!

— Грюк. — По-моему, именно это говорят инопланетяне, когда у них гора падает с плеч.

Из-за двери на меня смотрят три лица.

— Грюк! — повторяю я и еще улыбаюсь, чтобы показать, какой я мирный и дружелюбный инопланетянин.