БУХ-БУХ-БУХ! Нет, у меня не сердечный приступ, просто это кто-то бежит по коридору. Это капитан с майором. А мне было некогда хоть что-то придумать.

— Вот этот люк, капитан.

— Да-да. Так вы говорите, майор, его заело?

— Сами попробуйте. Толкните обеими руками. Заело намертво.

Вот оно что! Если я немедленно что-то не сделаю, капитан толкнет люк, петли отлетят — и все! Не будет больше капитана! Я этого не допущу. Так что я делаю то единственное, что могу. Я открываю дверь и выхожу, готовясь сказать: «Руки вверх, ребята». Но не успеваю я ничего сказать, как сразу происходит несколько вещей.

ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗАААААААП!

Пистолет снова выстреливает и прожигает дыру в ковре прямо у ног майора.

— ?***!*?

Майор отпрыгивает назад, приземляется на ногу капитану и теряет равновесие. Он хватается за стену, чтобы не упасть, но под руку ему попадается не стена, а аварийный люк.

ХВУУУМПФ!

Люк открывается и закрывается с такой скоростью, что я думаю, будто мне все приснилось, но когда я гляжу на то место, где только что был майор, там уже пусто.

— А-А-А-А-О-О-О-О! — говорит лейтенант Джонс, который выбрал именно этот момент, чтобы появиться в коридоре, и, как всегда, все понял неправильно. — Пощады, инопланетянин. Молю, молю, пощады, я буду вечным твоим рабом. Я сделаю все, что ты прикажешь, только не стреляй в меня…

Я оборачиваюсь, чтобы ободряюще ему грюкнуть, и снова я ничего-ничего не делаю, но происходит ЗЗЗАААААП, наверное, пистолет разладился.

— Пощады, о великий, могучий повелитель Вселенной, я преклоняюсь перед тобой, я прячу лицо от сияния твоих фасеточных глаз, я — пыль под твоими исполинскими ластами, Мне не хотелось говорить этого раньше, но ты для меня бог, инопланетянин…

333АААААППП!

ТУМ.

Честное слово, я не виноват, и нечего падать в обморок — я ведь лейтенанта даже пальцем не тронул! Некоторые люди вечно делают из мухи слона. И вообще я думаю, что он свихнулся.

— Э-гм… Инопланетянин, если ты передашь мне-пистолет, я покажу тебе одну интересную штуку, она называется предохранитель, — говорит капитан, садясь (он почему-то лежал на полу лицом вниз, закрыв голову руками). — Вот он. Сейчас я его нажму. Вот. Больше не будет неприятностей.

Трудно поверить, но я цел и невредим. А майора нет, и это хорошо. И я никого не застрелил. И не выдал, что я не инопланетянин. Все будет прекрасно! Капитан вот-вот встанет на ноги и утащит Джонса, а тогда я, может быть, смогу нормально пообедать!

Однако капитан не спешит вставать. Похоже, у него что-то вроде шока. Ага, зашевелился. Начинает подниматься на ноги и протягивает одну руку к люку, чтобы опереться.

К люку?

— Не надо! — кричу я, одним прыжком подлетая к капитану и регбийным приемом обнимая его за коленки — этот прием принес мне, второму запасному сборной третьего класса Омикронской Академии, славу планетарного масштаба. — Не опирайтесь на люк! Майор подточил петли, я сам видел! Вы тоже вывалитесь!

Капитан застывает на месте, все застывают на месте. Настает ужасное молчание, просто ужасное. Капитан медленно снимает руку с люка.

— Грюк! — говорю я, разом вспомнив, кто я такой. Я отпускаю капитанские коленки и поднимаюсь, разбрасывая повсюду куски лапы. — Грик! — Но я понимаю, что уже поздно.

С Генри-инопланетянином покончено.

16. Последний вечер на борту

Сказать кому-то, что ты не инопланетянин, не так просто, как кажется.