26 июня (6 июля по новому стилю) флотилия каноэ, охраняемая одним боевым кораблем, устремилась вдоль Панамского побережья на восток. Двигались только ночью, в дневное время скрывались в укромных бухточках. Однажды встретили рыбацкую лодку, в которой сидели три чернокожих самбо. Флибустьеры предложили им стать лоцманами флотилии, но пленники заупрямились. Лишь после того, как двоих из них зарезали и выбросили за борт на съедение акулам, третий согласился служить налетчикам проводником.

За четыре ночи прошли 150 миль и стали на якорь у острова Исла-де-Наранхас (Апельсиновый остров). Днем 30 июня (10 июля), ближе к вечеру, группа негров-дровосеков, возвращавшаяся в Портобело из леса, заметила с вершины горы подозрительное судно: оно стояло на мелководье между Апельсиновым островом и материком. Новость всполошила испанцев — солдат и офицеров гарнизона, — которые сообщили о своих подозрениях майору Андресу Фернандесу Давиле. Последний посмеялся над их страхами:

— Ну какая опасность может исходить от одного-единственного суденышка, болтающегося у побережья? Должно быть, это работорговец с Кюрасао или пакетбот, доставивший почту из Испании.

Тем не менее майор согласился выслать в сторону Апельсинового острова каноэ с несколькими нефами, велев им разузнать, что за гости пожаловали в их края.

Когда каноэ отошло от причала, на землю опустилась липкая тропическая ночь.

ШТУРМ И ГРАБЕЖ ПОРТОБЕЛО

Ночью флотилия флибустьерских каноэ двинулась от Апельсинового острова к побережью материка. Около двух часов впередсмотрящий на головном каноэ заметил прямо по носу какое-то движение. К ним приближалось каноэ, отправленное на разведку Фернандесом Давилой. Негры, находившиеся в нем, тоже заметили незнакомцев и, развернувшись, устремились назад в гавань.

Нельзя было терять ни минуты. Ведомые лоцманом-самбо каноэ Моргана вошли в бухту Буэнавентура и спустя час высадили десант примерно в трех милях от города. Каждый корсар был вооружен буканьерским ружьем, саблей и парой пистолетов.

«Их вел англичанин, который уже бывал в этих местах в плену и знал все дороги, — сообщает Эксквемелин, описывая начало операции по захвату Портобело. — Англичанин пошел вперед, прихватив с собой еще трех или четырех пиратов. Они двигались совершенно бесшумно, тихо сняли часового и доставили его к Моргану. Морган стал допытываться, в какую пору в городе встают и какие силы у защитников. Часовой на эти вопросы ответил. Пираты заставили его пойти во главе отряда и пригрозили, что прирежут его, если выяснится, что он хоть в чем-нибудь соврал. Спустя четверть часа отряд наткнулся на редут. Пираты заняли его, не потеряв ни одного человека. Перед штурмом Морган заявил испанцам, что, если они не сдадут редута, пощады им не будет. Но испанцы решили сражаться и открыть стрельбу хотя бы затем, чтобы их услышали в городе и подняли там тревогу. Редут взяли довольно быстро — пираты подорвали его вместе со всеми защитниками. Затем пираты отправились прямо к городу. Большинство жителей еще спали: никто и вообразить себе не мог, что пираты отважатся напасть на столь укрепленный город, как Пуэрто-Бельо».

Рассказ Эксквемелина дополняют и уточняют испанские источники. Редут, а точнее блокгауз, находился в районе старой жемчужной фермы и охранялся стражей из пяти человек. Отказавшись сдаться, солдаты действительно открыли огонь по флибустьерам и ранили двоих. Их выстрелы услышали не только в крепостях Сантьяго и Сан-Фелипе, но и в городе. За полчаса до рассвета 1 (11) июля Портобело пробудился от спячки, напоминая потревоженный улей.