Однако ассистент по актерам Елена Судакова, к мнению которой Данелия всегда прислушивался, не скрывала своего скепсиса по отношению к каждому из кандидатов и настойчиво просила режиссера пригласить на пробы Олега Басилашвили. Данелия всякий раз отвечал:

— Лена, мне этот актер не нравится, и я его снимать не буду! Можешь забыть о нем.

Как и Неелову, Олега Валериановича Данелия видел к тому времени лишь в одном-единственном фильме. На беду, то был «Служебный роман» Эльдара Рязанова, в котором Басилашвили играл нахального и пробивного «хозяина жизни» с говорящей фамилией Самохвалов. Ясно, что нужно было очень постараться, дабы разглядеть в таком исполнителе идеального Бузыкина.

В конце концов Судакова вызвала Басилашвили на «Мосфильм» по собственному почину, но якобы по просьбе режиссера. Тактичному Данелии пришлось сделать вид, что он рад знакомству со знаменитым ленинградцем, и провести для него пробы. Не сразу, но лед был сломан — и еще через пару встреч Данелия наконец разглядел в Басилашвили безукоризненного Бузыкина.

Евгений Леонов, сыгравший выпивоху Харитонова, был восхищен своим партнером, с которым почти одновременно сыграл в двух фильмах (вторым был рязановский «О бедном гусаре замолвите слово»). В начале 1980-х Евгений Павлович отправил сыну Андрею письмо, в котором делился недавними впечатлениями от съемок у двух виднейших режиссеров «Мосфильма»:

«Рязанов очень талантливый человек, и у него на съемочной площадке мы увлечены игрой. А у Данелия совсем другое: у него ты в одном измерении — жизни, и он эту жизнь соединяет с тобой и растворяет тебя в ней. У Данелия ты становишься человеком, у Рязанова — образом. И то и другое правомерно, хотя разница есть. Вот в „Осеннем марафоне“ бегает Бузыкин, а кто это: вроде и не Бузыкин и не Басилашвили — это просто человек…

Вообще, я думаю, эту роль Басилашвили вам, молодым актерам, следует изучать по кадрам, по эпизодам. Олег — прекрасный актер, но я его таким не видел. Это мастерство столь высокое, что требует какого-то нового слова.

Помнишь сцену, когда Бузыкин приходит к своей возлюбленной, машинистке Аллочке, а она юбку новую сшила… Идет как будто совсем незначительный житейский диалог, но — Боже мой! — сколько в нем всего. Вроде ничего особенного, танцуют слегка и бросают под музыку реплики друг другу; но весь человек насквозь просвечен, и нежность их отношений, и какая-то глубокая, не поддающаяся определению искренность проступает сквозь мелочи суетной их жизни и так же скрывается внезапно, как и появилась, точно прячется в панцирь, без которого не только черепахе, но и человеку в этой жизни никак нельзя. Каждое движение, каждый взгляд, поворот головы, интонация — непостижимое естество. У меня сердце застывало — никому не говори — от зависти. Смешно даже, что в Италии „Осенний марафон“ принес премию за лучшее исполнение мужской роли мне, а не Басилашвили. Я-то там обыкновенный, какой я всегда у Данелия, — осмысленный чуть шире фабулы эпизод, и никакой новости. Мне всегда хорошо работается с Данелия. Атмосфера доброты и доверия, а главное, он работает, ощущая целое».

Самому Басилашвили, впервые оказавшемуся на площадке у Данелии, поначалу работалось не так уж легко. В какой-то степени Олег чувствовал себя «подавляемым» — вспомним, что так же реагировал на требования постановщика Вахтанг Кикабидзе во время съемок «Не горюй!».

«Ему все время казалось, — вспоминал Георгий Николаевич, — что я как режиссер зажимаю его, завинчиваю гайки до отказа.

Первая сцена: он и Неелова. Я, конечно, главное внимание зрителя обращаю на Неелову. Вторая сцена — он и Гундарева. Снова, разумеется, все внимание на нее.