Какому актеру это понравится?

Но я повторял ему: „Олег, не забывай, они приходят и уходят, а ты все время на экране. Тебе нельзя играть в полную силу, ты сейчас же надоешь зрителю. Ты должен раскрываться по крупицам, как бы нехотя, как бы несмотря на свою сдержанность“».

Напряженные отношения сложились у Данелии и с Нееловой — ему казалось, что актриса задает слишком много ненужных вопросов по поводу роли, а не получив устраивающих ее ответов, пытается привнести в образ Аллы ненужной отсебятины. В конце концов Данелия стал общаться с Нееловой исключительно через Александра Володина, которого просил постоянно присутствовать на съемках (что было нелишним: кое-какие места сценария были переписаны соавторами прямо на площадке).

Данелия, несомненно, воссоздавал в сюжете взаимоотношений Бузыкина и Аллы собственные отношения с Викторией Токаревой. На вопрос интервьюера «Московского комсомольца» в 2016 году, есть ли параллели между «Осенним марафоном» и ее романом с режиссером, писательница ответила утвердительно: «Параллели есть, потому что Александр Володин писал свою историю. У него была именно такая Алла, которую он очень любил. А у Данелия — другая история, и он пытался эту Аллу ко мне подтянуть. И к концу работы они даже поссорились».

И даже Наталья Гундарева, обожавшая Данелию как режиссера и человека, подчас не соглашалась с его режиссерскими решениями. В сценарии, скажем, не было памятной сцены с Бузыкиным, прячущим подаренную Аллой куртку в пианино (это один из тех случаев, когда «пригодился» присутствовавший на съемках Володин). Изначально эпизод предполагал долгий разговор вернувшегося под утро Бузыкина с женой, балансирующий на грани признания-непризнания, — прекрасный, разумеется, материал для актеров, но нужный ли для фильма?

«В том виде, в каком мы ее сняли предварительно, это была интересная сцена, — рассказывал Данелия. — Она кончалась иначе: жена говорила Андрею Павловичу: „Ну что, мужик, выкладывай всё, как есть!“ И они садились за стол. И Бузыкин, решившись, начинал свою исповедь, правда, издалека. Иногда Нина, не выдержав, прерывала его. Она понимала, что сейчас он все скажет и прежняя жизнь будет невозможна. И так эта правда была страшна ей, что она сама уводила разговор в сторону. Так и получалось: еще ничего не сказано до конца, но отношения определились — яснее некуда. Она знает об обмане, она согласна закрывать на это глаза, только бы не было разрыва. И еще она надеется, что он одумается, опомнится, придет в себя… <…>

После этой сцены можно было спокойно опускать занавес. Все остальное становилось ненужным. Разъяснением того, что и без того ясно. <…> Я не сразу понял, что удавшейся сценой мы сделали сами себе харакири. Открылись раньше времени. Поставили сюжет в офсайд. Потом стал подозревать, что так именно получилось. Смотрю снова и снова, читаю сценарий, прикидываю так и эдак… Выхода нет. Надо переснимать. Уйти от законченности.

Вы бы слышали, как это восприняли актеры! Был просто бунт на корабле. „Такую сцену!“ Оба — в один голос. „Да мы никогда так больше не сыграем!“ Для меня же было ясно: сыграете так или не сыграете, но сцена должна быть другой. Фильм этого требует».

Артистами, исполнившими три главные роли (плюс бессменный Леонов), звездный состав «Марафона» отнюдь не исчерпывался. Горе-переводчицу Варвару сыграла Галина Волчек (в свое время, как мы помним, изобразившая и другую Варвару — Лоханкину в дебютной данелиевской короткометражке).