Наряду с Феллини любимыми итальянскими режиссерами Данелии были Пьетро Джерми («Развод по-итальянски», «Соблазненная и покинутая», «Дамы и господа») и Луиджи Коменчини («Хлеб, любовь и фантазия», «Невеста Бубе», «Преступление во имя любви»). Как и все тот же Рязанов, Данелия предпочитал итальянский неореализм и французской «новой волне», и более позднему американскому Новому Голливуду.

Из американских режиссеров классического периода Данелия ценил Форда: «Скажем, Джон Форд — все, что ни ставил, получилось хорошо: „Дилижанс“, или „Как зелена была моя долина“, или „Долгий путь домой“ — а все это разное».

Можно заметить, что в фильмах других постановщиков Данелия ценил то же, что присуще и его собственным работам:

«Если есть истинные характеры и есть чувства, то это остается и не стареет. Все остальное стареет, любые приемы… И Годар стареет, и „Хиросима“ Алена Рене стареет…

Никогда не постареет „Вива Вилья!“, „Чапаев“, „Окраина“, „Бесприданница“.

И „Под крышами Парижа“ никогда не увянет.

В этих разных фильмах есть страсть, чувство, глубокая человечность. Никогда не постареет поэтому „Дорога“ Феллини. А вот про „Сладкую жизнь“ этого не скажу. И „8 ½“, конечно, вечный фильм, хотя в большинстве своем у нас картину не поняли. Начали подражать, не вняв смыслу, отнеслись всерьез к тому, чего сам автор всерьез не принимал. В картине автор сам над собой иронизирует, порой издевается, и это самое прекрасное… Главное в ней — эмоции автора, его отношение к жизни. А форма — воспоминания или сновидения и т. д. — это не главное…»

Любопытно — хотя и вполне предсказуемо — несовпадение кинематографических предпочтений Данелии и Тарковского:

«Помню, меня удивил монтаж фильма „На последнем дыхании“, в котором все монтажные правила были нарушены. Из-за него, а точнее, из-за кадра, в котором Бельмондо целится в солнце, я поссорился с Тарковским, которому фильм очень нравился, а мне не очень. Мы с ним по-разному относились к тому, что надо показывать.

Интересно, что подобный спор у нас с ним повторился, когда я работал над картиной „Путь к причалу“. Там был кадр, где герой бьет ногами волны. После рабочего просмотра сценарист Виктор Конецкий сказал, что это пижонство и этот эпизод надо выкинуть. Я с ним был согласен, меня это тоже смущало. Тарковский же сказал, что если в „Пути к причалу“ и есть что-то хорошее, то именно этот кадр».

И тем не менее к искусству Тарковского и других не самых близких ему, но объективно крупных режиссеров Данелия относился неизмеримо лучше, чем к почти всему постсоветскому кинематографу:

«Что касается кино, к нам, к сожалению, пришло то, что слишком долго в американских боевиках показывали: перестрелки, бандитские разборки и так далее, и режиссеры, которые это снимали и даже не задумывались, что американские фильмы они повторяют, на задворках этого жанра оказались, потому что, я думаю, если бы американцам дали задание партсобрание снять, у них намного хуже, чем у нас, получилось бы… Зато нам трудно американцев по линии бандитов, перестрелок, погонь на машинах и так далее догнать. Очень много никчемных картин, которые зависимость создают, зрителя к тому приучают, что стрельба и убийства должны быть в кино обязательно, а в результате, когда действительно хорошие фильмы появляются (а у меня дома „НТВ-плюс“, я порой на отличные американские фильмы натыкаюсь), их мало кто смотрит и мало кто знает.