– Сканеры!

    Через минуту изображение восстановилось, пираты понесли огромные потери, уж очень скучковались для прорыва, но тем не менее прорвавшиеся сейчас остервенело бились с нашими кораблями. Увы, мы им уже ничем помочь не могли, но, похоже, наши справятся.

    Хорес-Китлинг сыпал командами как автомат, я даже не могла уловить смысл некоторых из них. Тем не менее, то там, то там, слышалось «duing» – выполняется, «dan» – выполнено. Я не разобрала, по какой команде, но вдруг «Атакующие» и истребители, бросив все, прижались к крепости, одновременно стараясь загаситься. По моим подсчетам «Гевалтиг» был еще слишком далеко для четкого поражения, но крепость Китлингов ухнула дезинтегратором. Интересное зрелище. На этот раз сканеры не попали в зону поражения, и мы видели, как пропадают с голокуба точки кораблей, и как «Гевалтиг» вильнул, пытаясь уйти, и подставил свои двигатели. Секунду ничего не происходило, но потом корабль стал взрываться по частям, от него откалывались куски.

    – Классика! – сказал кто-то из русов – На такой трюк можно было поймать только пиратов.

    – Какая разница, раз сработало, – отозвался Крутецкий.

    Наши истребители очнулись и принялись за уцелевших пиратов, которые находились между планетой и крепостью.

    Тут голокуб показал, что из выхлопного хвоста «Гевалтига» показались «дерьмовозы» с весьма неслабым вооружением. Один из «Атакующих» пошел к Китлингам, единый фронт окончательно раздвоился. На нашу крепость нападала куча кусачей шушеры, вроде яхт, на Китлингов – двенадцать «дерьмовозов», сравнимых по классу со средними крейсерами. Мы лупили всеми калибрами впереди себя, более избирательно в бока и совсем осторожно – позади, чтобы не зацепить своих. Тут из общей массы наших кораблей пошли до боли знакомые «звезды»-четвертки. Ох, неужели все так плохо, что Бялко решил пожертвовать МОИМИ пилотами? Но нет! «Звезды», атакуя, как обычно, вместо лобовой атаки, выпускали тяжелую ракету и тут же перестраивались. Работа импульсных пушек если и не уничтожала поля защиты, то, по крайней мере, ослабляла их настолько, что ракеты могли пробиться. Те из «дельфинов», кто отстрелялся, возвращался в «стену». Их работа была похожа на удары копьями из-за стены щитов, видела я подобное в фильме.

    Глядя, как один за другим зеленым светом вспыхивают и гаснут пиратские корабли, в голову вдруг ударило «ТУКИН». Джек Тукин, тринадцать лет, агент Воробей. Сознание услужливо прятало его от меня, не давая задумываться о судьбе мальчишки, который стремился к подвигам и восхищался своей наставницей. Сердце заколотилось где-то в горле, я закрыла лицо руками, стараясь прийти в себя и справиться с эмоциями. Меня рвало на части от злости на себя и страха за него.

    – Что с вами? – тут же раздался голос Крутецкого, он так и сочился подозрением.

    Я подняла голову и посмотрела на Каса.

    – Что-то слышал о Тукине-Воробье?

    Кас понял, о ком речь, и медленно покачал головой: нет. Крутецкий не спускал с нас глаз.

    – Среди пиратов близкий мне человек, – ровным голосом ответила я Крутецкому.