– Огласите условия, – из вредности сказала я.

    Шур зачитала: контракт оценивается как тридцатипроцентный. У меня что-то ухнуло в животе, это ж получается, по мнению аналитиков, один шанс из трех, что русы захотят убить того, кто им устроил веселье. В случае дуэли контракт становится семидесятипроцентным, исходя из моего плачевного состояния. Видно, глаза у меня были как у обиженного ребенка, потому что Шур разозлилась.

    – Это Аррен для тебя расстарался, а ты тут рожи корчишь.

    А, ну если так, если процентность смерти при исполнении была завышена, для того чтобы я больше по этому контракту получила, тогда другое дело. Но верить ли леди Шур, вот в чем вопрос. Хотя это не вопрос, отказаться-то я все равно не могу.

    – Хорошо.

    Она включила камеру, и мы официально подтвердили контракт.

    – А почему я? – спросила я, когда она уже уходила.

    – Потому что ты гейша, – ответила Шур и скрылась.

    Отлично, значит, мне при извинении надо будет еще и «хвост распустить». Ладно, подумаю над этим потом.

    Наконец меня вынули из регенератора. Теперь предстояла активная физнагрузка под руководством того же Синоби-Чеха, к моему удивлению, обычно такое поручали практикантам.

    И вот буквально по секундам рассчитаны периоды нагрузки и отдыха. Я привычно выкладываюсь на все сто, зная, что сейчас жалеть себя нельзя, что после всех страданий будешь просто летать и искриться энергией. Примерно после третьего часа тренировок и передышек доктор обронил:

    – Жаль что мы в космосе, воздух все-таки не живой, да и положительных эмоций мало.

    – Ну почему же, – вздумалось мне пошутить. – Я вас люблю Синоби-Чех, вполне сильная положительная эмоция.

    Ответом мне был оценивающий взгляд самца. Ой-ой-ой, пора завязывать с шутками про секс, на них как-то неадекватно реагируют.

    – И как же вы меня любите, Викен-Синоби?

    – Как близкого родственника, – тут же отозвалась я.

    Он отвернулся обратно к экрану.

    – А жаль. С тех пор, как я подлечил девчонку, вроде тебя, и она опять ускакала на подвиги, мне стало не хватать того одного раза в пятидневку, что может предложить жена.

    У меня сбилось дыхание. Восстановив его, я все же спросила:

    – Вы шутите?

    Вместо ответа он стянул через голову реглан и подошел ко мне; я продолжала мерно, без рывков подтягиваться.

    – Мне восемьдесят четыре, – сказал он мне в лицо. Я не могла отвести взгляда от его идеального тела с тугими, сильными, но необъемными мышцами, возраст выдавала лишь небольшая дряблость кожи. Наверное, так выглядит мой пятидесятилетний отец, который очень следит за собой. Довольный произведенным эффектом, Синоби-Чех надел реглан.

    – Таким должен быть каждый синто, – выдал он.

    – Желчным, неудовлетворенным стариком с молодым телом? – вырвалось у меня.

    – Дурочка, – отозвался он без злости. – Стоп.

    Я закончила движение.

    – И это только «раскачка», – продолжил он прерванный разговор, – а в регенераторе я лежал в молодости три раза после дуэлей.