|
Несмотря на то, что Хорзан всегда старался угодить, он меня частенько раздражал. С Дарелом же я всегда была на одной волне. Прошло уже два месяца с моего приезда, мы с Вольфом были практически друзьями, а Хорзан успел мне порядком поднадоесть, и тут до меня дошло, что я, пожалуй, не дождусь первого шага от ректора. И, как это ни было бы мне непривычно, я сама сделала этот шаг. Мы, как и много би-вечеров до этого, сидели в комнате ректора и отбирали кандидатов, когда я прервала разговор и поцеловала его в губы. Он удивился, но уже через секунду отвечал на поцелуй. Вот так у меня появился любящий мужчина, не скажу «любимый» лишь потому, что любовь – это между равными. А Дарел, несмотря на все свои достоинства, увы, не был мне ровней, опять та же проблема. К тому же ему не повезло – он переболел омега-вирусом и не мог иметь детей, и о замужестве с таким человеком, тем более иностранцем, не могло быть и речи.
Любящий, понимающий, умный мужчина, который позволяет женщине быть слабой – сказочный подарок Судьбы. При нем я научилась капризничать и надувать губки, эту роскошь я не смогла себе позволить ни с одним мужчиной-синто, даже с донжаном. Рядом с ним я действительно могла быть слабой, хоть совсем ненадолго, но могла. После возвращений с Кноксоновской учебки и второго админкупола, я закатывала истерики, выливая из себя весь страх и злость на Судьбу, запихнувшую меня на эту планету. Дарел слушал и молчал, успокаивая лишь одним своим присутствием. Его существование примиряло меня со всей жестокостью Дезерта. На людях мы всегда были вежливы друг с другом и соблюдали дистанцию, не в обычаях синто афишировать личную жизнь, да и делу это бы помешало. Все капризы, все выходки, которые я себе позволяла, происходили при закрытых дверях его или моей комнаты. Что сказать о нем как о любовнике… Он делал все, чтобы я была на седьмом небе. Я сводила его с ума; когда он смотрел на меня, я знала, что на всем свете нет никого прекраснее меня. Если восхищение Эфенди было обоснованным и шло от головы, то восхищение Дарела было безусловным, я была его персональным божеством. И при таком отношении у него хватало ума не ревновать и вообще никак не проявлять чувство собственника. Иногда у меня возникало ощущение нереальности от переполнявшего меня счастья. Однажды я спросила, как у него получается быть таким идеальным. На что он мне ответил, что годы – это не только потери, но и уроки, и что он научился ценить подарки Судьбы, и вряд ли бы я назвала его идеальным, если бы мы встретились, когда он был моложе. Иногда я позволяла себе выходки типа того, чтобы прийти к нему спать, не дав «допуска к телу». Я тут же засыпала, а он крутился, иногда сквозь сон я слышала, как он принимает душ. Дарел не упрекал меня и не пытался «получить свое», и, похоже, из-за таких проделок я была ему еще желаннее. Время летело. Прошло девять месяцев, мои спецгруппы были полностью сформированы. С Синто прислали в помощь двух преподавателей из семьи Синоби и вирт-оборудование. Жизнь начала входить в колею, каких-либо встрясок давно не случалось. Мы с Вольфом уже напоминали счастливую пару со стажем, я приноровилась распознавать, когда можно повыкручивать ему руки, а когда отдать всю накопленную нежность и ласку. Пока я не научилась этого делать, у нас произошло два-три инцидента. Однажды я опять вызверилась на Дезерт, на структуру и способ жизни этой убогой и жестокой планеты. Дарел не выдержал и металлическим голосом попросил меня никогда не хаять при нем его родину. Учитывая, что он впервые применил подобную интонацию ко мне, я слегка растерялась, обижаться и ругаться как-то не хотелось, а сделать вид, что не заметила, тоже нельзя. – Но, дорогой, а при ком же мне ее хаять? – я задала вопрос голосом растерявшейся дурочки. Это снизило его боевой настрой. – Ни при ком, – тем не менее твердо ответил он. |
