Я «растерялась» окончательно.

    – Но, дорогой… я не смогу… мне это нужно… – лепетала я, хлопая ресницами. Дарел, видя эту игру, уже почти улыбался.

    – Пожалуйста, каким бы неправильным ты ни считала происходящее здесь, имей все же уважение к людям, которые здесь живут и пытаются что-то изменить в лучшую сторону, – сказал он мягко.

    Ему удалось меня пристыдить, но я не собиралась сдаваться.

    – Хорошо, я постараюсь, – сказала я серьезно. – Но хоть иногда, хоть раз в месяц можно? – добавила я, уже шутя.

    – Можно, – сдался он.

    – А если я какой-то месяц пропущу, то сеансы накапливаются, – откровенно смеясь, добавила я. На том наше выяснение отношений и завершилось.

    Однажды ночью, после восхитительного секса, у меня сорвалось с языка.

    – Как бы я хотела ребенка от тебя…

    Дарел дернулся от этих слов, а я вспомнила, что детей у него быть не может.

    – Прости, прости меня, дорогой, я такая дура… – он накрыл пальцами мой рот, мне пришлось замолчать и взглядом вымаливать прощение.

    – Ты бы действительно родила от меня? Выносила и родила?

    – Беременность в ближайшие годы мне не светит… Да и вообще смогу ли я когда-нибудь родить сама – под большим вопросом. Но я действительно очень хотела бы сына, похожего на тебя, твою кровь, – сказала я, как есть.

    – Глупенькая, за что ты извиняешься, это самая большая похвала за всю мою жизнь.

    Несмотря на такой ответ, Дарел погрустнел и задумался, а я продолжила молча ругать себя за глупость.

    Синто. Отпуск

    Давно ничего из ряда вон выходящего не происходило, жизнь катилась по накатанной колее. Я примерно раз в десять дней обменивалась с Ланой письмами, в которых, как правило, коротко сообщала, что у нас троих все хорошо, а Лана давала развернутые отчеты о светской жизни Синто и событиях в ее Доме Красоты. И вот однажды пришло письмо, в котором она, явно в расстроенных чувствах, рассказала, что у Эфенди возникли серьезные проблемы. В него без памяти влюбилась одна малолетняя девчонка из коммерсантов, какое то время она его доставала, а потом попыталась покончить с собой. Поведение откровенно глупое и требующее внимания квалифицированного психотерапевта, но ее семья решила, что во всем виноват донжан. Его обвинили в непрофессионализме, провели расследование, в результате которого обвинения были официально сняты. Но это не помешало дурацкой семейке распускать слухи и всячески гробить его карьеру. Так что Эфенди в рейтинге больше не белый браслет, а голубой, чего с ним не бывало уже три года.

    Я призадумалась: надо что-то делать. Помогать или нет – вопрос не стоял; он стоял: как и чем помочь? У меня за эти месяцы накопилась неплохая сумма на личном счету – зарплата плюс два бонуса за разборки, так что материальная база есть. Главная проблема – уговорить отца, без его разрешения я все равно не смогу даже покинуть планету. Выбрав время, я отправилась к нему с визитом, отец уже явно чего-то ожидал, а вот враждебно или благосклонно, определить не смогла.

    – Отец, ты знаешь, что случилось с Эфенди? – завела я разговор после того, как мы обсудили дела.

    – Да, – осторожно ответил он.

    – Позволь мне слетать в отпуск дней на десять, дела сейчас не требуют моего постоянного присутствия.