– Все еще нет посольства, Фемистокл?

– Все еще нет! – Фемистокл недоуменно пожал плечами. – Я и сам уже устал ждать их!

– А может быть, афинянам выгодно затягивать решение вопроса о вашей городской стене?

– Выгодно? Но почему же?

– Выгодно потому, – резко сказал старый эфор, стукнув об пол посохом, – выгодно потому, что стены в Афинах все таки строятся!

– Этого не может быть!

– Но из Афин пришли люди, они были там по своим делам, и они говорят, что видели собственными глазами – афиняне строят стену!

– Эти люди вводят вас в заблуждение, – ответил Фемистокл, не теряя спокойствия. – Как же мы начнем строить стену, не договорившись с вами? Вот скоро придет наше посольство…

– Так где же оно, это ваше посольство?!

Афинское посольство наконец явилось в Спарту – Аристид, сын Лисимаха, и Аброних, сын Лисикла. Фемистокл искренне обрадовался, увидев их:

– Что там, в Афинах?

– Стена достаточно высока. Поэтому мы здесь.

Фемистокл ликовал. Он обнимал то Аристида, то Аброниха. Аброних отвечал таким же ликованием, но Аристид хмурился:

– Я не люблю обмана.

– Даже если это на пользу нашим Афинам, Аристид?

– Обман никогда и никому не приносил пользы.

– Не буду спорить с тобой, Аристид, – сказал Фемистокл, скрывая обиду, – но и ты не мешай мне довести дело до конца.

– Не буду мешать. Но только в том случае, если твоя горячая голова не доведет нас до беды.

В это время спартанские эфоры снова получили известие о том, что афинские стены уже окружили город и что стены эти уже высоки. Но Фемистокл продолжал уверять спартанцев, что они обмануты.

– Не давайте провести себя лживыми россказнями, а лучше пошлите в Афины людей, которых вы уважаете, людей добросовестных. Пусть они отправятся туда и все разузнают. Тогда вы получите точные сведения о том, что делается в Афинах.

Аброних восхищался самообладанием Фемистокла, восхищался его предусмотрительностью – правильно действует; пусть спартанцы отправят своих послов в Афины, а то ведь, пожалуй, когда обман все-таки откроется, им самим не выбраться из Спарты. А так в Афинах будут заложники. Великий мудрец ты, Фемистокл!

Аристид сидел молча, насупив брови, и краснел от стыда. В каком бессовестном обмане он должен участвовать! Конечно, он понимает, что спартанцы хлопочут о своих интересах, прикрываясь общими, и он понимает, что стена Афинам нужна… Но этот обман трудно перенести, когда всю жизнь привык говорить только правду!

– Неужели вы не верите мне? – продолжал Фемистокл, глядя прямо в глаза эфорам. – Так повторяю вам: пошлите своих послов, да не кого-нибудь, а из своей среды, людей знатных, которых вы цените и которым доверяете!

– Мы верим тебе, Фемистокл, – ответили эфоры, – но послов своих проверить тебя все-таки пошлем.

Проверить, действительно ли в Афинах строится стена вопреки желанию Спарты, поехали послы из среды спартанской знати. А одновременно с ними, только тайно от них, отправился в Афины и Сикинн с поручением Фемистокла.

– Скажи правителям, чтобы они задержали спартанских послов под любым благовидным предлогом. Иначе, я опасаюсь, спартанцы могут не выпустить нас из Спарты.

Спартанские послы, важные, суровые, но сохраняющие дружелюбный вид, как и подобает союзникам, вскоре появились в Афинах. Но еще раньше их явился Сикинн, посланец Фемистокла.

Увидев стены окружавшие город, спартанцы переглянулись с негодованием. Они намеревались тотчас вернуться в Спарту, но афинские пританы, вежливые, любезные, и слышать не хотели о том, чтобы так скоро отпустить гостей! И спартанцы поняли, что афиняне их не выпустят, пока не вернутся из Спарты афинские послы.