Девушка быстро пересекла мастерскую и подошла к ним.

— Где моя фибула, маленький воришка? — требовательно спросила она.

Таббик протянул ей ладонь свободной руки — на ней блестел серебряный орел. Александрия взяла застежку и прикрепила на плаще.

— Заходит, наглец такой, и заявляет, что у него ко мне предложение! — возмущенно рассказывал Таббик.

Будучи абсолютно честным человеком, мастер ненавидел тех, кто пытался прожить за счет воровства. Он встряхнул Октавиана, вымещая на сорванце праведный гнев; тот взвизгнул и попытался лягнуть обидчика ногой. Глаза мошенника шарили по сторонам в поисках путей спасения.

— Что будем с ним делать? — спросил Таббик.

Александрия задумалась. Она испытывала сильное искушение пинками прогнать воришку до самого дома. Но что это даст? В любой день он сможет стащить у нее что угодно. Необходимо принять более продуманное решение.

— Думаю, что смогу убедить мать этого воришки отдать его к нам в работники, — произнесла она.

Таббик немного опустил Октавиана, и ноги мальчика коснулись пола. Он немедленно извернулся, укусил мастера за руку и сразу вдруг оказался в воздухе, корчась от бессильной ярости.

— Ты что, шутишь? Это же просто звереныш! — возразил Таббик, морщась и разглядывая белые отметины, оставленные на его запястье острыми зубами.

— Ничего, обучим. Отца, который занялся бы его воспитанием, нет, и если мальчишка будет жить так дальше, то вряд ли протянет долго. Тебе ведь нужен помощник для работы на мехах; кроме того, он может прибираться, что-нибудь поднести…

— Отпусти меня! Я ничего не сделал! — завопил Октавиан.

Таббик рассматривал сорванца.

— Он тощий, как крыса. В его руках нет силы.

— Ему всего девять, Таббик. Чего ты хочешь?

— Он убежит, как только откроется дверь, — проворчал мастер.

— Если убежит, я приведу его обратно. Придет же он когда-нибудь домой. Я его дождусь, отшлепаю и притащу сюда. Мы убережем мальчишку от беды и получим пользу. Ты ведь не молодеешь, да и мне в кузнице он поможет.

Таббик снова поставил Октавиана на пол. На этот раз тот не кусался, хотя сердито смотрел на взрослых, обсуждавших его судьбу так, словно его самого в мастерской не было.

— Сколько вы станете мне платить? — зло спросил воришка, размазывая слезы по лицу грязными ладошками.

Таббик расхохотался.

— Платить — тебе? — презрительно переспросил он. — Парень, ты будешь обучаться ремеслу! С тебя самого надо брать плату.

Октавиан разразился потоком ругательств, снова попытался укусить мастера, но на этот раз получил полновесную затрещину.

— А если он украдет готовые изделия? — предположил Таббик.

Александрия видела, что мастера заинтересовало ее предложение. Конечно, он задал трудный вопрос. Если Октавиан стащит серебро или, что еще хуже, небольшой запас золота, который Таббик держит под замком, они понесут большие убытки.

Напустив на себя суровый вид, девушка взяла Октавиана за подбородок, подняла его голову и посмотрела в глаза.

— Если он это сделает, — произнесла Александрия, гипнотизируя мальчишку взглядом, — у нас будет полное право потребовать его продажи в рабство для покрытия долга. А если понадобится, и его матери тоже.

— Вы этого не сделаете! — пролепетал Октавиан, потрясенный ее словами.

— Я не занимаюсь благотворительностью, парень. Сделаю в два счета, — твердо пообещал Таббик.

Из-за спины Октавиана он подмигнул Александрии.