Николай встрепенулся и глянул в глаза незнакомцу. Непохоже, чтобы тот врал. Сердце в груди изобретателя заколотилось, к голове прилила кровь. От этого ушибленное место резко напомнило о себе тупой болью. Наружу, сквозь стиснутые зубы, вырвался непроизвольный хриплый стон. Незнакомец истолковал его по-своему.

– Тихо-тихо, я не издеваюсь! – Он жестом указал на открытую дверь своей жилъячейки: – Идём, поговорим…

Сергей Харитонович говорил, попутно помогая Николаю влить в глотку мутный самогон. С каждым опрокинутым граненым стаканом голова инженера все больше пухла от новой информации. Все обстояло далеко не так просто, как ему казалось в самом начале, когда план о мести лишь начал складываться.

Хранилище. О нем старику было известно мало, да и то – с чужих слов. Некая тайная ячейка, существование которой строго засекречено как для обычных граждан, так и для партийных чиновников. Скрытая ото всех, она, в сущности, является огромной библиотекой или даже архивом, содержащим в себе все достижения и изобретения жителей Гигахруща. Там могут быть художественные книги, исторические исследования, конструкторская документация и многое, многое другое. Масштаба этого Клондайка не представляет никто.

Газеры. Полумифические фанатики, появляющиеся из ниоткуда и так же внезапно исчезающие. Никто из столкнувшихся с ними не смог подтвердить или опровергнуть причинно-следственную связь, но все сходились в одном – после их ухода тут же начинался самосбор. Эти нелюди, облаченные в черные плащи, никогда не снимали с себя противогазы, даже если те были порваны. Кто-то даже утверждал, будто под резиной шлем-масок рассмотрел голую кость, а сами средства защиты намертво приросли к их лицам. Но это всего лишь слухи. Однако достоверно известно, что именно газеры и рыскают по всему Хрущу, наполняя Хранилище ценными материалами. Их мотивы не известны никому. Немногие из них идут на разговор.

– …и предсказать, где они появятся в следующий раз, невозможно, – поднял палец в воздух Сергей Харитонович.

– А что с другом вашим? – спросил захмелевший Николай.

– С каким? – удивленно спросил старик. Его взгляд помутнел от выпитого.

– Ну, вы сказали, что к другу приходил один такой… газер.

– А-а-а, к Ромычу-то, – с плохо скрываемой тоской протянул Сергей Харитонович. Он непроизвольно сгорбился и словно сделался меньше, осунулся. Губы его дрогнули. – Приходил… Забрал что-то. Давно еще, в молодости. Ромка, помню, сначала сам не свой был. Потерянный ходил, точки какие-то на лифте ставил. А потом вроде отошел, к жизни вернулся. Уж сколько циклов с тех пор прошло. Да вот только без толку все…

– В смысле? – непонимающе спросил инженер.

– Пропал он. Два цикла уж как. Вместе с сыном и… ячейкой своей.

– Это как так?

– А вот так. Утром пошел его проведать да в домино партейку разыграть, а вместо его ячейки… Ну… Пусто, в общем. Ни двери, ни койки, ни ковра на стене – ни-че-го. Темный проем, голые стены без намека на вентиляцию и воздух… Затхлый такой, нездешний. Я только глянуть и успел – тут же ликвидаторы подбежали, шланг внутрь бросили, и все. На месте ячейки моего друга – надежная бетонная пломба.

– То есть вы думаете, что это могли быть…

– Думают другие. Думают, что Гигахрущевка в очередной раз сломала чью-то жизнь безо всякой логики и смысла. А я знаю. Это все из-за них. И их Хранилища. Так что если ты собрался отыскать эту ячейку, – с этими словами старик посмотрел Николаю прямо в глаза. В его взгляде полыхала когда-то подавленная, но сейчас вновь разгорающаяся ненависть, – то заклинаю тебя Чернобогом, сделай это. Во что бы тебе это ни стало!

* * *

Длинный стальной ключ от жилъячейки незаметно исчез в ящике стола ушлого начальника блока.