«До чего же осторожная тварь, ну!»

Хуже всего было то, что Огнетел не только остановился на полдороге, но и, подозрительно поводя из стороны в сторону зрительными органами, принялся рассматривать ракетное топливо.

Когда его окуляр чуть не уперся прямо в радиовзрыватель, Юл понял, что пора рискнуть.

Иначе — кто знает проклятую тварь? Решит еще схарчить топливо! Там же, небось, в составе алюминиевая пудра присутствует. Механоиду какой-никакой хлеб.

«Ну, была не была!»

Штурман показался из своего окопа и хлестнул механоида плазмой по зрительной трубе.

В его планы вовсе не входило ослепить монстра. Он хотел только хорошенько его раздразнить. Однако выстрел оказался настолько удачным, что телескопическая штанга лопнула и упала на пол.

Механоид вздрогнул всем телом, обнаружив, что широта его взглядов на дерзкого сталкера уменьшилась ровно вдвое и вот-вот грозит превратиться в точку зрения.

Он поспешно втянул оставшийся телескопический орган. Одновременно с этим автоматика вытолкнула из глазной ниши остатки сломанной мачты и занялась установкой запасного окуляра.

В то же время раздразненный Огнетел двинулся в глубь капонира, открыв огонь из лазерных пушек.

Штурман только того и ждал.

Он дал команду имплантатам, и те всадили в кровь мощную порцию адреналина.

Приняв в грудь, защищенную скорговой броней, два вражеских энергозаряда, Юл хладнокровно, с убийственной точностью подрезал крепление левого бортового лазера Огнетела. Так что пушка, лишившись опоры, безвольно повисла вниз дулом.

Второй заряд угодил в бронекозырек над гнездом ремонтируемого зрительного имплантата. Но тот выдержал, отразив плазму в штабель замшелых, позеленевших от сырости досок.

Оттуда сразу повалил дым, густой и удушливый.

Но нет дыма без огня. А значит, в любой миг могло прежде времени загореться ракетное топливо!

А теперь — бежать! И Штурман, покинув свое укрытие, стремглав бросился к выходу.

При этом требовалось удовлетворить противоречивым условиям.

С одной стороны — разминуться с Огнетелом. С другой — не зацепиться за страховидные крепления силовых кабелей и отопительных труб, которые торчали из стены капонира скрюченными ржавыми пальцами.

Огнетел между тем разъярился не на шутку.

Головная часть его корпуса взметнулась вверх, да еще и раздулась, точно капюшон очковой кобры!

Бам-м! — механоид с ужасной силой ударил в потолочное бетонное перекрытие капонира, раскрошив разом две плиты!

Куски бетона рухнули вниз, разрубая колбасы ракетного топлива.

Штурман в тот миг уже преодолевал последнюю четверть дистанции, отделяющей его от спасительного выхода, на ходу косясь то на крюки креплений справа от себя, то на стеллажи слева. Те были завалены пустыми ящиками ЗИП и почерневшими от плесени брезентовыми чехлами — что было не важно — и, что важно, отделяли Штурмана от разноцветной лоскутной плоти механоида.

Увы, эта плоть обладала собственными сенсорами. Тепла, движения, а может, и всего вместе.

Потому что Огнетел вдруг с ужасающей плавностью движений как-то перекрутился весь и… нанес удар в потолок почти в той же точке, где еще пять секунд назад находился его хвост!

Так что обломки очередных плит едва не размозжили убегающему Штурману голову!

«Дерьмо!!!»

В самом деле, дерьмо. Еще миг — и Огнетел мог рвануть прочь из капонира.

И тогда — все труды насмарку.

Бегущему во все лопатки Штурману ничего не оставалось, кроме как выплюнуть с имплантата кодовую комбинацию подрыва радиовзрывателей.

Все воспламенители сработали одновременно.

Огнетел замер, парализованный на мгновение ужасом.

Кира дала этой огромной колонии механоидов название за их сходство с морской пиросомой. А вовсе не за то, что любимец Свирепого Мака имел какое-либо прямое отношение к огню.