База была обнесена бетонным забором и двумя сторожевыми вышками — на северной и южной сторонах, что отвечало двум КПП.

Обе вышки, в отличие от секций бетонного забора и столбов проволочных заграждений, устояли и даже не покосились. Отчего их не сожрали скорги, оставалось только гадать.

К южному КПП, ориентируясь на вышку, Юл и бросился со всех ног, крепко сжимая обеими руками тяжелеющий с каждой минутой горячий плазмомет.

Но перед решительным броском он вскинул руку с армганом и трижды выпалил в противоположную сторону. А затем добавил еще и плазмы.

Этот нехитрый, но всегда стопроцентно результативный трюк в итоге и спас Штурману жизнь. Пока Огнетел озадаченно высматривал, куда это палит противник, чего ради он щедро тратит энергию — Юл уже задал стрекача.

За его спиной точно выросли крылья.

Юл достиг створок запертых роликовых ворот с проржавевшим до дыр двуглавым российским орлом. И тотчас юркнул в прогнивший дверной проем сбоку от них — там была проходная.

Не рассчитав движение, он с размаху ударился грудью о… допотопную стальную вертушку!

— Чтоб тебе светили только нейтрино! — в ярости зашипел Штурман, использовав одно из самых страшных проклятий Пятизонья.

Воинскую часть покинули сразу после Третьего Взрыва. Люди отсюда сбежали. Здания обвалились. Шифер осыпался. Ворота покосились…

…А вертушка — вертушка торчала внутри КПП целехонькая и хозяйственно функциональная, как целый взвод старших прапорщиков!

Вдобавок чертова карусель проржавела у основания и накрепко застряла, едва только возмущенный Штурман толкнул ее каблуком. И тут же справа, совсем рядом, раздалось громыхание.

Ворота распахнулись. Это Огнетел ворвался в расположение части без пропуска, без положенной по уставу формы одежды и даже без головного убора. Между прочим, вопиющее нарушение устава!

Мегачервь между тем, не будь дурак, притормозил, свил пару колючих, щетинистых колец и принялся хищно осматриваться по сторонам. Головная часть его корпуса при этом сохраняла неподвижность, и лишь скрытые под броневыми козырьками окуляры имплантатированных оптических приборов медленно поворачивались.

Окуляры эти были чем-то вроде рачьих глаз на ниточках — всегда готовые нырнуть внутрь, как живые, при первом же признаке опасности.

Юл на цыпочках протиснулся мимо злосчастной вертушки, перегнулся через пустой оконный проем и мягко, по-кошачьи спрыгнул по другую сторону сторожевой будки, сразу же прижавшись к полуразрушенной стене периметра войсковой части.

Мысленно пролистав картинки, полученные от имплантата с помощью системы дальновидения, он быстро вычислил гаражи и стал осторожно красться вдоль стены.

Где-то там, за гаражами, должны быть автомастерская и ПТО, пункт технического обслуживания.

За этой скромнейшей аббревиатурой — ПТО — применительно к данной ракетной базе крылся просто-таки безобразно обширный капонир.

По существу, там размещался целый полуподземный завод. На территории которого осуществлялись все регламентные работы со старыми оперативно-тактическими ракетами 9М723К1, более известными широкой публике под названием «Искандер». Каждая такая ракета — полтонны взрывчатки, две тонны топлива.

Что касается взрывчатки и вообще боевых частей, они, по уверениям Киры, военными были не то эвакуированы, не то утоплены. В любом случае, на территории базы отсутствовали.

Но полтора десятка носителей — собственно ракет, которые обслуживались в ПТО на момент Третьего Взрыва — в разной степени разобранности были военными в спешке попросту брошены.