Теперь он даже был благодарен судьбе, приведшей его именно в эту потаенную область Соснового Бора, где еще оставались живые деревья, в честь которых и назвали само место…

Еще два раза Штурман попал из плазмомета в лобовую часть механоида, не причинив противнику особых беспокойств. События развивались по уже известной схеме: гибель одного-двух суборганизмов, пробоина, явление скатообразного рембота.

В ответ Огнетел тоже дважды достал Юла из лазерных пушек.

И на том, если бы не помощь Киры, закончился бы жизненный путь матерого сталкера.

Но Штурман был поверх стандартного комбинезона облачен с головы до пят в невиданную броню.

Броню из скоргов.

Тысячи металлических насекомых, выполняя команды Киры, облепили Штурмана, сцепившись друг с другом в причудливую кольчугу. При этом, чтобы заполнить пробелы, которые кое-где оставались, умные смертоносные крошки держали каждый по маленькому кусочку жаропрочной фуллереновой углеткани.

Несколько минут возни, острая вонь каких-то особых клеящих ферментов, короткие микровспышки точечной плазменной сварки — и Штурман обнаружил себя заключенным в великолепно пригнанный, почти невесомый бронекостюм! Который внутри были армирован скоргами, а снаружи — обшит дьявольски прочным фуллереном, которому позавидовал бы любой допотопный кевлар!

Как выяснилось, эта броня спасала даже от десятимегаваттных боевых лазеров Огнетела. Ряды испорченных попаданием лазера скоргов легко восполнялись за счет резерва, который предусмотрительная Кира рассадила по всем карманам Штурмана.

Так что в некотором смысле шансы Штурмана и Огнетела были равными.

Огнетел был почти неуязвим благодаря модульной организации своего корпуса. Но и Штурмана сейчас защищала колония взаимозаменяемых организмов!

…Видя, что лазеры не причиняют Юлу заметного вреда, монстр решил раздавить надоедливую козявку. Могучим рывком он легко ввинтился в лес, круша кустарник и подминая под себя стволы молодых сосенок.

У Юла вдруг возникло устойчивое дежа вю. Где-то все это уже было… Только там, в Москвозоне, был поезд метрополитена… Зараженный скоргами, он обрел гибкость, вооружение и самое паршивое — твердое желание укокошить его, Юла, и старину Патрика…

И, как тогда, пришлось ему вспомнить все свои навыки опытного бегуна по пересеченной местности.

Имплантаты помогали как могли. Скорговая броня, к счастью, почти не мешала.

Но несло Юла через буераки в первую очередь первобытное чувство опасности, которое, должно быть, испытывал всякий древний охотник в ситуации, когда сам неожиданно превращался в объект охоты…

При этом Штурман намеревался, все время забирая при беге вправо, зайти Огнетелу с кормы. А там уже дело за плазмометом.

Индикатор супероружия змеепоклонников показывал уровень энергии пятьдесят два процента. Это была огромная мощь!

Требовалось все-таки поставить полноценный эксперимент, поглядеть, как будет реагировать Огнетел, если потеряет десятки суборганизмов. Ремонтные скаты слишком сложны, их не может быть бесконечно много…

Однако сухопутная мегапиросома, хотя и не могла похвастаться интеллектом профессора философии, отлично сознавала все свои сильные и слабые стороны.

Поэтому с завидным упорством преследовала сталкера по пятам, временами круша сосны, а временами удивительно ловко лавируя среди валунов, изящно срезая углы и в довершение всего вытесняя Юла из спасительного леса!

Штурман послушно отступал.

На опушке, там, где кончились сосны, Юл быстро оглянулся, сверяясь с Кириной схемой локации.

Что ж, Кира хоть и была женщиной, все изобразила верно. «Вероятно, потому что вторая часть ее натуры все-таки не баба, а сталтех с отличными электронными мозгами», — с наивным сексизмом подумал Штурман.

Перед ним, за отлогим склоном, раскинулась заброшенная воинская часть — судя по характеру построек, почти полувековой давности.