Позже, когда этот ужасный день подходил к концу, в дом на площади Гросвенор допустили (хотя и неохотно) инспектора полиции и констебля; инспектор представился господином Риверсом из нового детективного департамента полиции Метрополитен, а констебль — господином Форрестом, его помощником. Инспектор держал в руках маленький незаметный сверток, завернутый в газету.

Накануне инспектор, обратившись к своему помощнику, довольно небрежно бросил необычную фразу: «Я всегда ищу горе». Констебль, скорее, ожидал, что его пошлют искать отпечатки пальцев или клочки одежды, а не горе, однако инспектор Риверс имел репутацию гения расследований, а у констеблей пользовался глубоким уважением. Двое полицейских выдержали плохо скрываемое презрение лакеев, пока вели беседы с другими слугами, а их было не менее двадцати. Все показания в основном совпадали: лорд Морган Эллис вышел из дома накануне вечером около семи часов. Если в семье и имелись секреты, то о них не вспоминали. После этого полисменам пришлось выслушать оскорбления от самого герцога, который принял их в гостиной, временно превращенной в лазарет.

— Вы нездоровы, милорд? — вежливо поинтересовался инспектор Риверс, входя в комнату.

В ответ раздался возмущенный крик. После такого неприятного начала полисменам было обещано, что их выкинут с работы и герцог лично об этом позаботится, если тело лорда Моргана не выдадут немедленно семье, которая, в силу своего знатного положения, не привыкла плясать под дудку каких-то хирургов-шарлатанов. И так далее в том же духе. Инспектор и его помощник стоически выдержали эту атаку, продолжая стоять в дверях. Решив сделать паузу и выпить чего-нибудь освежающего, герцог махнул слуге, который тотчас принес ему виски, а инспектор Риверс, воспользовавшись заминкой, прошел дальше в гостиную. Он спросил, можно ли ему поговорить с другими членами семьи.

— Что, черт побери?! Немедленно убирайтесь вон! — осыпая Риверса проклятиями, прорычал герцог и дал знак слуге налить еще виски.

Он считал себя выше закона, ему не о чем было говорить с обычными людьми, которых по ошибке допустили на порог его временной спальни. Возможно, его возмутительное хамство и было горем, которое требовалось найти, — кто знает?

В комнате установилась тишина. Было очень холодно: огонь в камине, казалось, не согревал, а лишь на мгновение обжигал воздух, пропитанный запахом лекарств. Инспектор и его помощник рассматривали картины на стенах: битвы, замки, изысканный портрет Уильяма IV (как будто новая юная королева не взошла до сих пор на трон). И вдруг они заметили какое-то движение: юноша, светловолосый, небольшого роста, направлялся в дальний угол комнаты, в которой все шторы были плотно задернуты. Добравшись до места, он быстро склонился над шахматной доской, и только маленькая лампа освещала поле игры. Наверное, это и был нынешний наследник герцога Ланнефида, новый лорд Эллис, которого звали Морган. Старик не заметил его появления, а полисмены не стали акцентировать на этом внимания.

— Я прошу прощения у вашей светлости, — произнес наконец инспектор, — за то что беспокою вас в столь трудный для вашей семьи час.