Глава шестнадцатая

Отправив письмо, они не ожидали прихода лорда Эллиса, но в то же время были готовы к тому, что увидят его.

— Никто не захотел бы находиться на месте леди Эллис, — твердо заявила Рилли на следующий вечер, когда они сидели у камина. — Он очень сильно постарел.

Она закончила подсчитывать дневную выручку. Кроме того, ей каким-то образом удалось раздобыть маленькую елку.

Корделия рассмеялась в ответ на ее слова.

— Да, никто не захотел бы оказаться на месте леди Эллис, — согласилась она. — Мне повезло.

Она выпила портвейна. Рилли подняла глаза на Корделию, чтобы убедиться, что подруга говорит серьезно. Сама Рилли была занята тем, что привязывала крошечные свечки к веткам ели.

— Следи за тем, чтобы я и близко не подходила к утюгу, — резко сказала она. — Когда он придет. Если придет.

Шторы все еще не были задернуты, и холодный свет яркой луны заливал сад и охранявшего их ангела.

— Я уверена, что он придет в своем корсете, — заметила Рилли, помолчав секунду и снова взглянув на Корделию. — Как же тебе идет голубой цвет, Корди! Если он попросит принять его, обязательно выйди к нему в этом платье. У тебя есть серьезное преимущество, — ты видела его постаревшее лицо, а он тебя не видел, и ты сохранила свою природную красоту. Как, наверное, расстроится лорд Морган Эллис!

— Я должна пройти через это испытание, если он соблаговолит прийти, но ты все равно не позволяй мне даже приближаться к утюгу, — повторила Корделия.

Она наблюдала за Рилли, которая все еще была занята свечками.

— Прошу тебя, не устрой в доме пожар с этой своей затеей!

— Я зажгу их только на Рождество, как советуют в газете.

Корделия рассмеялась.

— К этому времени дерево засохнет!

— Нет, осталось всего несколько дней. Я его буду поливать!

Они услышали стук в дверь.

Они услышали, как Нелли взбежала вверх по ступенькам.

Когда они услышали голос у двери, Корделия, несмотря на свое смешливое настроение, несмотря на весь гнев и презрение, побелела как мел. Неужели он явился так скоро?

— Нет, я не смогу этого сделать, — прошептала она. — Я убью его.

Она бы выскользнула в сад, если бы Рилли не удержала ее.

— Вы не закончили разговора, Корди, — произнесла Рилли торопливо. — И я тебе уже говорила, что в этом светлом платье ты выглядишь потрясающе.

Корделия словно не слышала, и Рилли слегка встряхнула ее.

— Это надо сделать и ради себя, и ради Моргана. И ради Гвенлиам, и ради Манон. Тебе придется пройти через это испытание. Я буду в соседней комнате. Если понадоблюсь, тебе достаточно постучать в стену.

Рилли вышла из комнаты. Было слышно, как она холодно обменялась приветствиями с Эллисом. У Корделии было всего несколько секунд, чтобы прийти в себя: она стала у высокого окна, которое выходило в сад, освещенный яркой-яркой луной, и глубоко вздохнула, словно желая себя загипнотизировать. Рилли права: она имела неоспоримое преимущество — он не видел ее. Да, одна прядь ее волос побелела после памятного разговора с юристом на Стрэнде, но в остальном она была такой, как прежде, — прекрасной, изящной и чарующей. Она ждала появления мужчины, который изменил ее жизнь. Того самого мужчины, который оценил ее жизнь и ее детей в двести гиней.

Эллис вошел, окутанный ароматом виски и масла, которым щедро смазал свои редеющие волосы.

Корделия повернулась к нему, не сказав ни слова. Он был удивлен, отвел взгляд, но затем пристально взглянул на Корделию. У него было очень красное лицо. Она заметила, что он сохранил осанку (благодаря корсету?).