Около минуты они стояли так, не произнося ни слова. Сквозь незашторенное окно они как будто видели старый каменный замок и яркие полевые цветы, которые танцевали на ветру, налетавшему со стороны переменчивого моря. Они вдруг очутились здесь, в погруженной в тишину комнате в Блумсбери: память о потерянных днях, которые нельзя было вернуть, снова ожила.

И внезапно Морган Эллис мучительно ясно осознал, что прошлое уже никогда не возвратится. Никакие деньги на свете не смогут совершить чуда и вернуть его в то время, когда он был молод и полон сил, когда он был влюблен. И это ужасающее осознание заставило его вскрикнуть: Корделия стала свидетелем страданий человека, который всю жизнь не смел оглядываться, боясь того, что он может увидеть в своем прошлом.

Рилли сидела в своем маленьком кабинете и производила расчеты, сортировала бланки и счета, однако мыслями была в соседней комнате. Там стояла тишина, и Рилли расслабилась. Она не слышала крика: у нее затеплилась надежда на то, что они придут к разумному соглашению. Ради детей. Рилли представляла Корделию в роли волшебницы из сказки, которая осчастливит собственных детей. Мальчик в доме… Это было бы прекрасно. Корделия была бы счастлива, если бы ее сын жил с ними. И на мгновение Рилли перенеслась мыслями в собственное прошлое и представила своего Эммануэля, которому в эту пору исполнилось бы почти пятнадцать.

Стрелки часов тикали. Пробил новый час. Как долго они говорят, но ведь им надо решить, как распорядиться собственной жизнью. Рилли быстро поднялась наверх, чтобы проверить, как чувствуют себя мать и Регина. Когда она спустилась, дверь в гостиную была все еще закрыта. Однако тишина в доме начала беспокоить Рилли. Она боялась прервать чужую беседу, но была не в силах справиться с волнением. Может, они снова обрели друг друга и ее приход вызовет только замешательство? Вскоре, однако, оставив хорошие манеры, Рилли решила все-таки узнать, в чем дело. Она вежливо постучала в дверь, ответа не последовало. Она открыла дверь и вошла.

Незажженные свечи… Рождественская елка отбрасывала тень, занавески колыхались на ветру, французские окна, ведущие в сад, были открыты и вели в темноту. Комната была пуста.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава семнадцатая

Уличные продавцы газетных листовок ликовали и пели на публике, пытаясь привлечь внимание прохожих, хотя пение в общественных местах было запрещено вот уже много лет, согласно принятым законам о бродяжничестве. Однако в случае, подобном этому, нельзя было не спеть. Издатели, продавцы, сочинители грошовых памфлетов — все эти люди не могли поверить в свою удачу. Они не успевали напечатать нужное количество экземпляров листовок, потому что в сегодняшнем происшествии соединилось то, о чем мечтает любитель «жареных» фактов, и то, что продается с молниеносной быстротой, — случилось убийство представителя знати. Печатные станки Лондона работали без перерыва всю ночь. Тысячи листовок появились наутро с одним и тем же крупно выделенным заголовком: «Убит аристократ». Они моментально разошлись по всей стране. Выудив информацию из уважаемых газет, издатели дешевых листовок попытались раздуть драму до невероятных размеров. Статейки без авторства из серии «Жуткие убийства», которые так любила Регина, обычно имели заголовок: «История шокирующего убийства из первых уст». В статье говорилось: «Убийство лорда Моргана Эллиса, наследника титула герцога Ланнефида, потрясло страну: пожалуй, это самое громкое преступление за всю историю криминальной хроники Лондона. Тело убитого было обнаружено вчера».

Тело едва остыло, но это не останавливало ни журналистов, ни уличных продавцов. Более серьезные издания тоже выражали негодование, но гораздо меньшим шрифтом: «Сын и наследник герцога Ланнефида найден убитым при невыясненных обстоятельствах на площади Блумсбери».