— Но я не вижу причин что-то менять! Мы и так прекрасно себя чувствуем!

— Корди, послушай меня. Я думаю, что пришло время поднять цены. Мы не сможем добиться большего, если останемся там, где волосы начинают пахнуть луком. Если мы обоснуемся на новом месте, к нам придут более состоятельные клиенты. Мы даже вывесим металлическую табличку перед входом. Я и текст придумала: «Леди-гипнофренолог: Наставница в вопросах заключения удачного брачного союза». Этот подвальчик на окраине Мэйфера. Вообще нам повезло, что мы нашли его, потому что здесь в основном сдаются дома для семей, но по счастливой случайности миссис Гортензия Паркер…

— Миссис Гортензия Паркер?

— Миссис Гортензия Паркер, хозяйка, свято верит в силу гипноза, и она очень заинтересовалась личностью леди-гипнофренолога. Мы будем брать с клиентов двойную плату, потому что сможем принимать знать и претендовать на то, чтобы вращаться в высших кругах. Я уверена, что нас ожидает успех. Вот мы и пришли. Это здесь.

Рилли постучала начищенным до блеска кольцом в большую дверь. Открывший им слуга провел подруг в комнаты, где их приняла крупная и величественная миссис Гортензия Паркер. Она была леди-аптекарем, и Корделия с Рилли были весьма заинтригованы этим открытием. Каждый день миссис Паркер отправлялась на Бонд-стрит отпускать лекарства. Она решила угостить их мятным чаем.

Хотя Корделия все еще ворчала, Рилли это нисколько не смутило: она с прежним воодушевлением рассказывала об их планах, проявляя чудеса выдержки и благоразумия.

— Корди, надо купить звезды. Нам нужно заплатить за то, чтобы зеркала передвинули. А еще лучше, если мы купим еще несколько зеркал. Ты можешь приобрести себе парочку платьев на Оксфорд-стрит.

Но Корделии не понравился Мэйфер. Он напоминал ей о том времени, когда она пыталась произвести впечатление на лорда Моргана Эллиса. Она жила там, когда была лондонской знаменитостью и лелеяла свои мечты и надежды. Она не могла не вспомнить, что считала себя замужней дамой, что ей прислуживала горничная и она наряжалась в великолепные платья.

— Мне не нравится Мэйфер. Что мне делать на Дюк-стрит? Дух тети Хестер не будет присматривать здесь за мной. Я душой и телом принадлежу Блумсбери!

Но наконец Корделия встряхнулась, засмеялась и даже извинилась. Они достигли успеха, а она позволяла себе какие-то жалобы! Они купили не только сияющие звезды, но и новые платья, новые туфли и шляпки — все, чтобы соответствовать новому окружению. К удовольствию Корделии, Рилли отказалась от костюма горничной и стала одеваться как управляющая в магазине модной женской одежды на Стрэнде. Она выглядела исключительно респектабельно, как и положено профессионалу. Однажды во время одного из набегов на магазины они встретили свою бывшую товарку по цеху. Ее звали Энни, в свое время они часто видели ее у миссис Фортуны.

— Да это же Энни! — воскликнула Рилли, прикрыв рот рукой.

Она просто застыла на месте, не зная, то ли двинуться навстречу Энни, то ли проигнорировать ее. Энни не заметила их. Возможно, она и не узнала их в новых модных нарядах. Старая актриса, которая в свое время играла Офелию, прошла вдоль Оксфорд-стрит; ее туфли давно требовали починки. Она шла, опустив плечи. Они знали, что их могла ждать та же участь.

Начав работать на Дюк-стрит, они стали иногда возвращаться домой в экипаже или нанимали карету, которая, очевидно, когда-то принадлежала знатной семье, потому что на стенке еще оставался семейный герб. Но Рилли по-прежнему возвращалась к матери и Регине, к ночным горшкам на Райдингхауз-лейн, а Корделия отправлялась на Литтл-Рассел-стрит, где ее ожидали угасающие звезды из стекла, которые ее мать много лет назад украла из театра.