Рилли удалось отправить свою мать вместе с Региной в Бат на воды. (Рилли Спунс отличалась большим благоразумием, никогда не позволяя себе предаваться несбыточным мечтам, но всегда представляла себе, как, должно быть, элегантно выглядят гости модных фешенебельных курортов.) У нее оказалось достаточно средств, чтобы заказать отличные комнаты с туалетом (изрядно удивившим стареньких леди). Однако Рилли и предположить не могла, что курорт окажется таким шумным местом. Каждый день что-то происходило: однажды Регина едва не утонула, а в другой раз миссис Спунс зачем-то стащила серебряный чайник. Вернувшись домой на Литтл-Рассел-стрит, Рилли за бутылкой портвейна изрядно повеселила Корделию этими историями. Они смеялись так, что на глазах выступили слезы.

— О, как же я соскучилась по тебе, Рилли, — сказала Корделия, вытирая глаза. — Отпуск пошел тебе на пользу. Ты потрясающе выглядишь. У тебя глаза сияют! Извини, что я была так невыносима. Я знаю, что нам сильно повезло в жизни.

Корделия заметила, что жизнь Рилли состояла не только из работы, она умела находить радость во всем. Корделия же выбрала одиночество и компанию дешевых стеклянных звездочек на потолке в комнатах подвальчика.

— Нет, дело не в везении. Мы заслужили это, потому что много работали. Я тоже по тебе очень скучала. И мы станем гораздо богаче!

Ее глаза засияли еще ярче, потому что портвейна сегодня было выпито больше обычного. Они приготовили себе отбивных с луком (кровать Корделии стояла на безопасном расстоянии, под их любимыми звездами).

— А где была ты, Корделия? Почему ты молчишь?

— О, я убивала время: ходила на экскурсии, отдыхала. Все такое.

Корделия не стала говорить, что уезжала на одну неделю, проведя в дороге день и ночь. Ее манил Уэльс. Там по-прежнему залив отступал днем, чтобы обнажить подводные скалы и затонувшие корабли. Там по-прежнему немилосердно дул ветер, а цветы радовали глаз буйством красок. Предательское море билось об утесы Гвира. Каменный особняк у развалин замка пустовал, а сам замок разрушился почти до основания. Старый дуб рос, как и прежде, не желая хранить ничьих секретов. У Моргана был день рождения. Корделия вдруг осознала, что ему исполнилось пятнадцать лет. Она поместила в валлийской газете объявление, содержание которого за много лет стало для нее привычным: «Мама разыскивает детей, у которых был домик в ветвях дуба. Адрес…»

Глава одиннадцатая

Корделия заметила, что Рилли все время в приподнятом настроении. В ней словно произошла какая-то перемена. Она наблюдала за подругой, не в силах скрыть любопытства. Хотя Рилли скоро должно было исполниться сорок восемь лет и она уже не могла похвастаться стройностью, ее лицо как будто расцвело, а глаза сияли.

Однажды Рилли появилась в Блумсбери поздно вечером, почти как в старые времена, когда они были актрисами и возвращались в полночь и когда Корделия узнавала о приходе подруги, в кармане плаща которой на всякий случай лежал камень, по цоканью каблучков на железных ступеньках. Корделия сидела у огня и потягивала портвейн. Она предложила Рилли присоединиться к ней, и та сделала несколько больших глотков.

— Догадайся, какая у меня новость! — обратилась она к Корделии.

— Принц Альберт пригласил тебя в Виндзор.

— Нет, еще одна попытка!

— Ты нашла нам новую квартиру.

— Еще одна попытка!

— Сдаюсь, — сказала Корделия.

— Сохраняй спокойствие, Корди, эта новость ничего не изменит!

— Не изменит?! — смеясь, переспросила Корделия.

— Я снова собираюсь замуж!

Корделия была так удивлена, что уронила на пол стакан. Он не разбился, но портвейн просочился сквозь половицы, там где он проливался до этого много раз, но Корделия даже не заметила этого.