— Ты шутишь?

— Нет, — ответила Рилли.

Корделии стоило большого труда взять себя в руки: она любила Рилли Спунс. Рилли Спунс заслуживала счастья. Однако сама мысль о том, что она выходит замуж, казалась ей невероятной. Ведь перед ней была та самая Рилли Спунс, о первом замужестве которой Корделия узнала через много лет после того, как брак распался.

— Но ты ведь не знакома ни с кем, кто бы мог позвать тебя замуж, — заметила она.

— Нет, это не так, — все еще смеясь, возразила Рилли. — Это второе предложение руки и сердца, которое я получила, с тех пор как мы с тобой начали принимать клиентов.

Корделия выглядела пристыженной.

— О, прости меня, Рилли. Конечно, у тебя есть своя жизнь, о которой я могу не знать, но просто все это…

— Ты могла бы иметь еще больше предложений, если бы не жила только тем, что нашептывает тебе измученное сердце. Возможно, ты даже заметила бы настоятеля!

— Что?

— Настоятель храма всегда ждет, когда ты появишься на улице. Ты ведь видела его.

— Но он вовсе не собирается на мне жениться. Он желает, чтобы мы изменились и закрыли свое дело. Он такой важный в своем одеянии! Мне кажется, что ему сто лет!

— Нам тоже лет по сто, не забывай, — заметила Рилли.

Она налила еще немного портвейна.

— Ему пятьдесят два.

— Кому пятьдесят два? Твоему жениху?

— Нет, моему жениху сорок два. Настоятелю пятьдесят два. Я спросила у леди, которая делает букеты для храма.

— Рилли, мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне!

— В прошлом году мне сделал предложение один мужчина с Райдингхауз-лейн, но я думаю, что ему была нужна нянька, — он видел, как я ухаживаю за мамой и за Региной. Сейчас я говорю об Эдварде. — Рилли заметно повеселела. — Его зовут Эдвард. Эдвард Вильямс. Рилли Вильямс… О Корди, разве это не замечательно звучит? И он вовсе не хочет, чтобы я присматривала за ним. Он сказал, что будет только рад, если я продолжу работать. Я согласилась, что иначе нам не о чем было бы разговаривать, так что, Корди, дорогая, для нашего дела моя новость не столь существенна. О, я всегда так хотела выйти замуж, ощутить тепло домашнего очага, создавать уют. И конечно, мой жених мечтает познакомиться с тобой.

— Я проведу для вас консультацию, чтобы выяснить, насколько вы подходите друг другу с точки зрения френологии, — сказала Корделия, но Рилли посмотрела на нее с негодованием. — О, я пошутила. Рилли, все это просто чудесно! Но как ты с ним познакомилась? Он тоже живет на Райдингхауз-лейн?

— Нет, мы познакомились в Бате, в тот день, когда моя матушка стащила серебряный чайник.

— Чудесный повод для знакомства! И какое сильное впечатление! — со смехом отозвалась Корделия.

— Нет, он ко всему отнесся с пониманием. Сказал, что его дедушка тоже лишился разума и тоже мог стащить серебряный кофейник. — Корделия не могла понять, о чем она. — Я хочу сказать, что он увидел меня с чайником, Регину, мою матушку, наш багаж и предложил помощь. Я попросила его вернуть на место чайник, но так, чтобы это не выглядело очень уж смешно. Не буду же я объяснять всем, что моя мама взяла его, потому что ей нравится все блестящее, а чайник был серебряный.

— Но ведь это случилось всего месяц назад! И ты уже собираешься за него замуж!

— Любовь имеет свои законы. Настоящая любовь не зависит от времени. Я так хотела, чтобы он нашел меня в Лондоне, — так и случилось!

— Но где вы будете жить? И как это воспримет твоя матушка? Чем он занимается? Ты действительно уверена, что он разрешит тебе продолжать работать?

— Да, абсолютно, и потом, Корди, я сама принимаю решения.