— У него взгляд с искоркой, как ты любишь?

— О да! Он умеет рассмешить меня, и я тоже смешу его постоянно, уверена, мы будем жить долго и счастливо! Корди, я так рада!

И Корделия тоже рассмеялась, глядя на довольное лицо подруги.

— Рилли, это прекрасно. Я хочу устроить в вашу честь воскресный ужин. Мы пригласим месье Роланда, настоятеля, а еще позовем Энни. Мы будем пить шампанское. Угощайся же еще портвейном!

Вскоре они уже пели, и их голоса эхом раздавались на Литтл-Рассел-стрит, в Блумсбери, где их, возможно, слушал настоятель церкви Святого Георгия.

Они не сумели найти Энни, ту старую актрису, которую встретили на Оксфорд-стрит, хотя Рилли специально ходила к миссис Фортуне. Корделия пошутила, когда сказала о настоятеле, но месье Роланд был в восторге от приглашения. Корделия приготовила огромный кусок говядины в своей старой печке. Пока мясо готовилось, она мешала угли, лишний раз радуясь тому, что ее кровать стоит теперь в большой комнате, а не рядом с очагом. Она приготовила бекон и картофель, капусту и морковку — ту еду, которую по воскресеньям обычно готовила тетя Хестер. Она поджарила лук: теперь ей нечего было беспокоиться насчет того, что этот запах пропитает ее волосы. Корделия купила шампанское, как принято у настоящих леди и джентльменов, а еще много-много портвейна и цветы. Сдвинув кровать, она поставила в центре большой комнаты стол. Она была так рада тому, что Рилли останется с ней. Радовало и то, что мистер Эдвард Вильямс благосклонно относится к их работе. В глубине души Корделия даже завидовала счастью Рилли, но постаралась не думать об этом. «Брак — это не для меня», — решила она. Нет, она была искренне рада тому, что Рилли счастлива.

Корделия обрадовалась приходу месье Роланда.

— Я заметил, что Рилли прирожденная сиделка. Ей нет равных в уходе за другими людьми, — сказал он Корделии. — Я очень доволен, что она нашла человека, который сможет заботиться и о ней.

Он принес ей желтые розы.

Наконец прибыла Рилли с мистером Эдвардом Вильямсом. Он был немного моложе Рилли, но смотрел на нее с любовью и нежностью. Он был одет несколько старомодно, как одевались двадцать лет назад, — сдержанно и строго, но у него действительно были глаза с искоркой. Когда он знакомился с Корделией и месье Роландом, в его взгляде был нескрываемый интерес. Они уселись в большой комнате. Ставни были распахнуты, и в комнату вливалось теплое сентябрьское солнце. Стеклянные звезды были едва заметны. Им пришлось зажечь лампы. Между солнечными бликами и отсветами ламп плясали тени, пирожник на улице выкрикивал свои цены, а колокола в церкви прозвонили к службе.

Мистер Вильямс, как выяснилось, работал в банке. Он рассказал им очень смешные и не очень скромные истории о клиентах банка: одним из них был мясник, который каждую неделю приносил на хранение кучу денег, и его руки всегда были обагрены кровью. Другой господин оказался настоящим прохвостом — он зарабатывал тем, что убеждал леди перечислять на его счет довольно внушительные суммы.

— А что это за банк? — поинтересовался месье Роланд.

Услышав название банка, он был впечатлен. Вообще месье Роланд в тот вечер был в ударе: он рассказал гостям о времени, когда был студентом в Париже. Это было после Французской революции.