— Я вручаю себя вашим заботам, — проговорила она. — Что бы ни случилось.

Преодолевая огромное внутреннее сопротивление, Корделия сняла шляпу и перчатки.

— Как вас зовут? — спросила она женщину.

— Алисия.

Корделия взглянула на бескровное испуганное лицо, и ей показалось, что призрак тети Хестер шепнул ей: «Доверьтесь моим заботам». Женщина словно услышала этот чарующий голос, и страх покинул ее, лицо стало спокойным. Корделия заняла место рядом с Алисией и медленно провела руками над ее телом в белой больничной одежде. Уже через несколько минут бледная худенькая женщина погрузилась в транс.

— Можно приступать, — сказали доктора.

Корделия оставалась рядом с пациенткой, даже когда они перешли в операционную. Хирург держал в руках скальпель. Женщину переложили на операционный стол. Каким-то чудом Корделия сдержалась и не закричала. Несколько раз, когда скальпель касался тонкой белой кожи Алисии, на платье Корделии брызгала кровь, и женщина вдруг застонала. Корделия не переставая делала пасы руками, пот заливал ей лицо от усердия, от жары, запаха и вида крови. Мгновениями Корделия ощущала, что боль женщины передается ей самой, и она чувствовала, как сдавливает сердце. Но все это время тетя Хестер незримо присутствовала с ней: Корделия глубоко дышала и бесконечно водила руками над телом женщины. Она призывала всю свою волю, чтобы помочь Алисии. Казалось, она не видела ничего, кроме лица страдалицы. Корделия хотела забрать ее боль, и энергия, которая исходила от ее рук, была призвана восстановить силы несчастной.

Все завершилось. Они перевязали грудь женщины бинтами, сквозь которые тут же просочилась кровь, и дали ей снотворное. Корделия ощутила, как ее сердце бьется все чаще, готовясь вырваться из груди, а потолок грозился вот-вот обрушиться на нее.

Однако ни одна мисс Престон никогда не падала в обморок.

Глава тринадцатая

В тот год на Лондон обрушилась ужасно холодная зима. Холод пробирал до костей, а днем солнце выглядывало только для того, чтобы через мгновение скрыться, так что земля казалась погруженной в вечную тьму. В сумеречных аллеях стали находить тела тех, кто не выдержал и умер от холода. Срывался снег, который превращался в грязь, а потом начинался дождь. И даже сквозь закрытые двери и окна, через дымоходы и маленькие щели в дома проникал металлический запах серого смога. Повсюду было серо и грязно. Но люди продолжали искать встречи с леди-гипнотизером, которая готова была поведать им о том, как преодолеть трудности.

День за днем Корделия терпеливо пролистывала газеты в поисках статей, посвященных ее ремеслу. Именно так она наткнулась на объявление о том, что Манон, дочь лорда Моргана Эллиса и леди Розамунд Эллис, на днях была представлена своей родственнице по материнской линии, королеве Виктории.

Корделия взяла первый же кабриолет и отправилась на Бедфорд-плейс.

Она впервые налила себе портвейна до начала приема клиентов. Рилли, которая зашла проверить, все ли лежит на своем месте, увидела, как Корделия залпом осушила большой бокал и налила еще один. Рилли была шокирована так, что не могла вымолвить ни слова. Она тут же вручила подруге мятных конфет и принесла индийского чаю. Корделия хранила молчание, но была бледна словно смерть. Ей стоило большого труда принять всех пришедших в этот день, а флейта Рилли, звучавшая в холле, казалось, обвиняла ее в проявлении слабости. Клиенты задерживались надолго. Корделия ощутила, как у нее начинает болеть голова. Единственное, чего ей хотелось, — закрыть глаза и забыться.

— Что бы у тебя ни случилось, — твердо заявила Рилли, после того как прием окончился, — ты не должна повторять этого.