Канаи был умен и проницателен. Если он еще и не до конца осознал, что детектив пришел сюда, чтобы использовать его для каких-то своих целей, то уже приближался к этому. Деккер понимал, что пришла пора закончить совершать отвлекающие маневры и говорить начистоту. Он очень надеялся, что японец не забудет о своем гири, как только услышит то, чего от него добивается детектив.

Деккер опустил пиалу с саке обратно на стол, глубоко вздохнул и глянул на свои ноги с задравшимися брючинами и длинными черными носками.

— Я принес вам «дипломат», Канаи-сан, потому что знаю: эта вещь для вас очень важна. И потому что хотел обменять его на вещь, которая очень важна для меня и которой в настоящий момент располагаете только вы. — Он поднял на японца твердый взгляд. — Информация, вот о чем идет речь.

Канаи стал делать неторопливые, вращательные движения ладонями рук по крышке «дипломата».

— Значит, вам известно содержание лежащих там документов, — проговорил он осторожно.

— Совершенно верно. Мы прочитали эти бумаги. Мне они не сказали ничего из того, что мне интересно и что интересно полиции. Никакой ценности для нас они не представляют. Это сугубо ваше личное дело, Канаи-сан. Вернее, ваше и американского правительства. Мы тут ни при чем. То, о чем я хотел бы с вами поговорить, не имеет никакого отношения к «Мураками Электроникс».

— И то, о чем вы хотели бы со мной поговорить, настолько для вас ценно, что вы решили даже пожертвовать одним из «вещественных доказательств» и вернуть портфель его полноправному владельцу.

Прелестно!

Прямо в точку!

Деккер кивнул. На его лице было смешанное выражение восторга и смущения за то, что его замысел раскололи так быстро.

А Канаи ждал. Он знал, что ему нечего торопиться. Как говорят китайцы: «Только терпение превращает лист шелковицы в шелковый халат».

Деккер стал мягко массажировать ноющее колено. Он взвешивал в уме, какую именно дозу правды выложить сейчас перед Канаи?..

Федеральная оперативная группа финансировалась и направлялась непосредственно из Вашингтона. Состояла она из двух десятков человек. Были тут представители ФБР, Ай-А-Эс, Ди-И-Эй, нью-йоркские детективы, следователи прокуратуры и сам федеральный прокурор Чарльз Ле Клер, которому все подчинялись и который официально являлся начальником группы. Ле Клер, — сын чернокожего генерала авиации и германской актрисы, — был человеком на редкость амбициозным, жил, казалось, исключительно ради повышения своего служебного рейтинга, который, если сказать правду, и так уже был одним из самых высоких среди работников всей федеральной судебной системы. Внешне он был удивительно доброжелательным и сердечным, прекрасно разбирался во всех политических тонкостях своей профессии, закатывал мастерские представления, попадая в залы судебных заседаний, и неудержимо лез вверх по служебной лестнице.

Деккеру достаточно было бросить на него первый, короткий взгляд, чтобы навсегда невзлюбить этого человека и проникнуться к нему острейшим недоверием.

Ле Клер пока ценил Деккера. И не только потому, что тот знал Спарроухоука и Реймонда. Дело в том, что детектив спал с женой Дориана. Ле Клеру это было известно.

В первую же их встречу Ле Клер сказал Деккеру:

— Будем говорить прямо, сержант, без всяких околичностей. Я наслышан о ваших взаимоотношениях с миссис Реймонд. Она уже какое-то время не живет со своим законным супругом, но развода не было. К тому же время от времени они все-таки встречаются по тому или иному поводу, не так ли? Я понимаю, что это не совсем удобно для вас, но что поделаешь? Если нашему общему делу помогут ваши постельные дела, значит, давайте поговорим об этом.