Мичи, глядя ему прямо в глаза, протянула руку. Сакае, ее старшая сестра, сопровождавшая ее по фестивальным улицам, стреляла своими обеспокоенными карими глазами то на Мичи, то на Деккера. Она увидела, как он передал Мичи свое стихотворение, заметила, как при этом соприкоснулись их руки и как долго это прикосновение задержалось... Мичи была юна, красива, стройна. Американец обладал теми же признаками... Она сразу же подумала об их отце. Она знала, что то, чему только что стала свидетельницей, так же опасно и страшно, как и Северо-Вьетнамская Армия, которая с каждым новым днем все ближе продвигалась к Сайгону.

Еще даже до знакомства с Мичи Деккер уже кое-что слышал об ее отце. Ведь тот являлся одним из самых процветающих японских предпринимателей во всей Юго-Восточной Азии. Джордж Чихара являлся владельцем двух авиакомпаний, недвижимости в Южном Вьетнаме, Лаосе и Макао, строительной компании, кроме того он являлся производителем детских игрушек. И поскольку ЦРУ занимало три этажа в шестиэтажном американском посольстве в Сайгоне, где нес охрану морской пехотинец Манфред Деккер, он знал, что Чихара является также помощником американской разведки в этой стране. Он делал ЦРУ то, что от него просили, а взамен просил помощи в тех случаях, когда нужно было добиться чего-нибудь своего. В основном, сотрудничество касалось вопросов наркотиков и контрабанды золота и бриллиантов.

Однако, это была не единственная сомнительная связь Чихары. Было известно, что он также имеет контакты с американской мафией, а точнее, с кланом Молизов из Нью-Йорка. В Сайгоне мафиози сколачивали огромные деньги и становились богачами на строительных подрядах для американской армии, а также на золоте и наркотиках. Собирала мафия дань и с многочисленных американских бейсбольных клубов, которые были разбросаны по всему Южному Вьетнаму. Дань эта исчислялась в итоге миллионами долларов. Чихара обращался за помощью к американской организованной преступности, когда нужно было подкупить кого-нибудь из вьетнамских политиков или американских генералов.

Среди сайгонских японцев Чихара был главным куромаку. Изначальное значение этого слова — черная занавесь в национальном японском театре «Кабуки», — очень скоро приобрело переносный смысл. Куромаку называли «торговца властью» в темном царстве японского бизнеса. Попросту — самого влиятельного человека. У Чихары был стальной взгляд. Его этические принципы были весьма и весьма сомнительного свойства. Благодаря всему этому, он получил прозвище «Змея». Тут, очевидно, содержался намек на ту скорость, с которой он расправлялся со своими противниками и врагами.

ЦРУ нуждалось в Чихаре. А поскольку он «слишком много знал», американская разведка еще и побаивалась японца.

Мичи и Деккер разделись, помылись, затем легли «понежиться» в огромную ванну. Здесь не было стандартного кафеля. Стены помещения представляли собой панораму фресок с изображением заснеженных вершин гор, безоблачного голубого неба и древних замков. Цвета были по преимуществу бежевые и серые, черные и золотистые. Пол был почти полностью, — с несколькими, «эстетическими» просветами, — закрыт татами и циновками. Тихо наигрывала музыка. Звуки нескольких инструментов сливались в восхитительную мелодию. Тут можно было различить и кого, тринадцатиструнную японскую арфу, деревянные флейты и самизен, японскую балалайку с обтянутой пергаментом декой.

Звуки музыки вели в затененную гостиную. Солнце пробивалось сюда лишь узким лучом и падало прямо в камин. Здесь был установлен телефон, напрямую связанный с Токио, телевизор с кабельной установкой, телекс. Аппаратура была скрыта за черно-красной лакированной ширмой. Деньги на квартиру и всю обстановку были затрачены немалые. Мичи всем была обязана бриллиантам. Дело в том, что она являлась руководителем нью-йоркского отделения токийской фирмы «Пантеон Даймондс».