— Вот как сейчас?

— Вот как сейчас, Мэнни. С Метлой. Мне не нравится этот парень. Думаю, его место отнюдь не здесь. Когда никого из нас нет поблизости, он прямо становится «героем кварталов»! Постоянно выпячивает свое пузо, а тебе известно, какое оно у него. Я как-то видела, чем он занимается на улицах подальше от нашего участка. Когда поблизости нет полицейских. Он очень тщательно подбирает свои цели. Это не наши подопечные, а их соседи. Дерьмовые ребята, что тут скажешь, но без явного криминала. Он сует им в рожу бляху, и они вынуждены откупаться. И в участке это всем известно. Только не надо говорить, что ты впервые об этом слышишь! У нас принято на такие дела не смотреть излишне внимательно. Всем с ним весело. Его держат у нас как какую-нибудь игрушку. Каждый, проходя, отвешивает ему пинок, а он только довольно хихикает. Но позволяет он такое обращение с собой только нашему брату, полицейским. Со всеми другими он — царь зверей! Черт возьми, ну, вот что мне делать? Котлович хороший человек. Он не для того приехал сюда, чтобы его задирали всякие ослиные задницы, типа Метлы! И потом... он действительно так хорошо относится к Генри и ко мне...

В глазах ее проступили слезы.

Деккёр сказал:

— Ладно, я знаю кое-кого в участке, кто мог бы все устроить.

— Кого?

— Я думаю, тебе необязательно это знать.

— Ты прав. Мне необязательно это знать. Я просто хочу одного: чтобы Метла испарился!

Он испарился ровно через двадцать четыре часа. Деккер, как информатор, сделал звоночек Рону в департамент, а дальше уже было дело техники: в дело вступила особая комиссия по служебным злоупотреблениям министерства внутренних дел.

Позже Эллен радостно восклицала:

— Мэнни, ты просто чудо! И ты прав. Я хочу знать, кто это сделал. Я не хочу знать, кто приглядывает в участке за всеми нами, божьими детьми. Просто... Когда увидишься с ним, поцелуй его четыре раза. Дважды в одну щеку и дважды в другую. От меня. Мне наплевать, кто он такой. Он мне помог, и ты поцелуешь его за это четыре раза!

Мичи вернулась в его жизнь, и теперь Деккеру оставалось только жалеть о том, что он не может с такой же легкостью избавиться от Ле Клера, как Эллен избавилась от своего врага Метлы. Ле Клер давил на Деккера. Детектив хотел уже под удобным предлогом уйти от Ромейн, перестать с ней общаться. Ле Клер запрещал даже думать об этом. Он прочно уселся на шее Деккера и не хотел оттуда слезать. Потому что прокурор хотел завести дело на сенатора Терри Дента, на Константина Пангалоса. Потому что он хотел «раскрутить» «Менеджмент Системс Консалтантс». Потому что, как и многие другие федеральные прокуроры, он хотел, чтобы его имя мелькало на газетных страницах. Потому что ему нравилось ощущение власти и собственной значимости. Наконец, потому что, как узнал Деккёр, кандидатура Ле Клера была одной из тех, которые рассматривались на занятие высокого поста заместителя обладателя первого кресла в министерстве юстиции США.

Ле Клер, сидя на шее у Деккера, популярно объяснял тому, почему он это делает:

— Необходимость не оставляет человеку выбора. Знаете, что является, как говорят, двумя самыми худшими вещами в жизни человека? Получить, что ты хочешь. И не получить, что ты хочешь. Второго я наелся уже за все эти годы досыта. Теперь хочу попробовать первого. Хотя бы попробовать. Так что, не дай, бог, миссис Реймонд уплывает из вашей жизни, дорогой вы мой!

Всю первую неделю после возвращения с того света Мичи Деккёр не виделся с Ромейн, изобретая каждый раз для отказа более или менее убедительный предлог. Он чувствовал, что еще немного — и он проникнется к ни в чем не повинной женщине такой же неприязнью, какую он питал в отношении Ле Клера.

Все свободное время — от своей работы и от работы Мичи в «Пантеон Даймондс» — он проводил с ней.