Она ждала, что он как-то отреагирует на это.

И не дождалась.

Но на следующий день на своем рабочем столе она обнаружила сверток, перевязанный подарочной лентой, и открытку от Деккера. Внутри оказалась очаровательная сумочка от «Генри Бендла». В участке это не прошло незамеченным. Не успела закончиться неделя, как Эллен получила на свой стол еще одиннадцать новых сумочек. Некоторые были подарками с шутливым сюрпризом, другие — действительно сумочки из дорогих, известных магазинов. Каждая сопровождалась открыткой от коллеги-офицера.

Словом, она успешно прошла экзамен на хорошего полицейского. Теперь всякий бы согласился иметь у себя такого напарника.

Спустя полгода пришла уже очередь Деккера помочь ей. Она как-то отвела его в сторонку и сказала:

— Метла строит из себя полицейского. Бляха и все остальное. Я не знаю, как тут быть. Равнодушно смотреть не могу, и ничего поделать с этим тоже не могу.

В каждом участке была своя Метла, то есть уборщик. Обычно это были настоящие фанаты полицейской работы, увлечение которых порой доходило до такой степени, что они сами начинали притворяться полицейскими. Такие «слуги закона» могли натворить все, что угодно.

Деккер спросил недоверчиво:

— А ты уверена в том, что утверждаешь?

— Мне сказал Котлович. С другими он говорить просто боится. Метла напугал его до смерти.

Котлович, владелец находящегося неподалеку магазина одежды, был никому не известен в участке, кроме Эллен. Дело в том, что он являлся также в той или иной степени коллекционером живописи. Эллен была ему обязана. Котлович не только покупал картины, выполненные ее мужем, но и познакомил гаитянца с владельцами некоторых галерей, некоторые из которых проявили к нему интерес.

Что же касается страха перед Метлой, то у Котловича были на то серьезные основания. Метла весил почти три сотни фунтов и порой на него нападала жуткая агрессивность. За глаза его называли Бычачьим Членом.

Эллен сказала:

— Он забирает у Котловича его товары. Все, что угодно. Свежие сорочки, нижнее белье, пиджаки... Тот ничего не может с ним поделать. Он думает, что Метла настоящий полицейский, хотя и сильно в этом сомневается.

— Ерунда какая-то! Зачем Метле шарить по полкам Котловича? Ведь на него ничто магазинное не налезет! Что он преследует этими набегами?

— Господи, да продает, конечно! Он бросает своими действиями тень на весь участок, а я ничего не могу поделать. Если расскажу обо всем капитану, то прослыву стукачом, Мэнни. Метла мне не по зубам.

Мало того, что я черная и к тому же женщина, — уже хотя бы поэтому мне нелегко работается, — да тут еще стану стукачом!

Он мягко взглянул на нее и осторожно спросил:

— А закрыть на это глаза ты не можешь? Плюнуть и забыть?

Она ответила без тени колебания:

— Нет, Мэнни. Не могу. Может быть, я что-то не понимаю, но, на мой взгляд, настоящий полицейский не имеет права так поступать. Какой-то барбос будет порочить звание нашей профессии, а мы будем молча смотреть на это? Не знаю... Если бы я, к примеру, работала в этом участке лет десять уже к этому времени, то, наверно, смогла бы глядеть на это сквозь пальцы... Тогда бы мне, может, и впрямь было наплевать на Метлу... Но я не могу! Ведь меня до сих пор некоторые называют за глаза новичком! Проверка для меня не закончилась с тем кубинцем! Помнишь, что было, когда я только пришла сюда? Только ты один согласился взять меня в напарники! Или уже забыл?

— Ерунду говоришь.

— Может быть... Даже допустим, что я уже вжилась в наш участок. Все равно... порой очень трудно.

— Вот как сейчас?

— Вот как сейчас, Мэнни. С Метлой. Мне не нравится этот парень.