|
Звук щелчка был хорошо слышен. У женщин перехватило дыхание. Затем раздался крик удовольствия, а потом — аплодисменты. Она стояла перед ними, как девушка-рабыня с ошейником. Аплодисменты были бурными. Женщины в ярусах, несомненно, отождествляли себя с леди Тендрайт и ее красотой. Леди Тайма затронула и использовала нечто глубинное в женщинах, о чем она как работорговец хорошо знала. А именно — всеобъемлющее желание, весьма сильное в женщинах: быть рабыней сильного мужчины, иметь хозяина и подчиняться. Я не знаю, понимало ли большинство женщин, что происходит на подиуме. Возможно, многие только чувствовали, что они по непонятным причинам возбуждены и взволнованы. Их возбуждение и волнение были невинны, потому что, во-первых, это не они, а леди Тендрайт стояла на подиуме, и также потому, что она не являлась настоящей рабыней, а только притворялась ею. Насколько пугающей стала бы ситуация, застегнись ошейник по-настоящему! — Мои поздравления прекрасной актрисе, леди Тендрайт! — воскликнула леди Тайма. Раздались еще более бурные аплодисменты. Я не сомневался, что, стоя позади леди Тендрайт, большой и сильный, я способствовал впечатлению от сцены, придуманной леди Таймой. Она была такой миниатюрной по сравнению со мной! — Приласкай раба, — приказала леди Тайма. Леди Тендрайт подошла ближе ко мне и подняла на меня глаза. Она была изысканно красивой. Ее грудь, едва прикрытая трогательными лохмотьями та-тееры, заставила меня подавить крик наслаждения. — Пожалуйста, не трогайте меня! — взмолился я, закричав от стыда и унижения. — Десять тарсков! — Десять и пять! — Можешь теперь снять ошейник и взять плеть у помощника, — велела леди Тайма. — Потом своим кнутом покажи все, что ты захочешь. Торги продолжались. Когда леди Тендрайт вернулась, уже без ошейника, с плетью в руке, ставки выросли до одиннадцати и шести. Подчиняясь голосу леди Тендрайт и молчаливому прикосновению ее плети, я предстал перед толпой. В моих глазах стояли слезы. Потом меня заставили встать на колени. — Четырнадцать тарсков! — услышал я. — Джейсон, — обратилась ко мне леди Тайма. — Ты пытался убежать. — Да, госпожа, — ответил я, содрогаясь. — Громче! — приказала она. — Да, госпожа, — проговорил я. — Также по крайней мере один раз сегодня ты заговорил без разрешения. — Да, госпожа, — сказал я громко, зная, что меня должны слышать на ярусах. — Ты умоляешь, чтобы тебя били плетью? — спросила она. — Да, госпожа, — ответил я. — Пожалуйста, накажите меня плетью. В отчаянии я опустил голову. Леди Тайма жестом подозвала помощника, который встал за моей спиной и взмахнул плетью для рабов. — Высеки его, — приказала она. Я содрогнулся, когда плеть ударила меня. Торги продолжались, пока меня избивали. Я был продан за шестнадцать серебряных тарсков и не знал, кто купил меня. Я был закован по рукам и ногам. В какой-то момент я осознал, что меня прекратили избивать и стащили, окровавленного, со сцены. Я помню, как услышал звук гонга. Перед покупателями предстал новый раб. 13. ЛЕДИ ФЛОРЕНС. Я ВСТРЕЧАЮ РАБЫНЮ, КОТОРОЙ ВЛАДЕЕТ ОНЕАНДР ИЗ АРА — Как он прелестно выглядит у вашего стремени, леди Флоренс, — сказала дама в вуали, выглядывая из носилок, поднимаемых специальной командой рабов-носильщиков. |
