|
— Я пойду с тобой, — заявила Тафрис. — Очень хорошо, — согласился я. — Безусловно, там и для тебя найдется работа. — Я не должна использоваться для развлечения мужчин, — напомнила Тафрис. Я повернулся и вышел из сарая. Босые ноги Тафрис зашлепали следом. Тука закричала от разочарования, дергаясь на цепи. Другие девушки застонали. Я запирал дверь снаружи довольно долго. По пути в инкубатор я слышал, как пробило пятнадцать часов. Конюшенные девицы, за исключением Тафрис, были заперты, чтобы не попасться на глаза гостям госпожи, если кто-то из них приехал бы раньше. В инкубаторе Барус держал черпак из тыквы и смотрел вниз на Тафрис. — Ты будешь вести себя надлежащим образом, рабыня? — спросил он. — Да, господин, — дрожа, ответила она. — А утром все казалось по-другому, — заметил он. — Простите меня, господин, — проговорила она, — пожалуйста, не приказывайте убить меня. Тафрис, горианская девушка, знала, что находится в полной власти свободных людей. — Мы знаем, что ты шпионка госпожи, — сказал Барус. — Да, господин, — ответила она. — Подай Джейсону воды! — закричал надсмотрщик. — Джейсону? — не поверила она. Барус подал ей черпак. — Ты желаешь, чтобы я повторил приказ? — спросил он. — Нет, господин, — закричала Тафрис и, вскочив на ноги, поспешила за водой к деревянной бадье в углу сарая. Она быстро вернулась, неся наполненный черпак, взглянула на Баруса, затем встала передо мной на колени и крепко прижала черпак к своему обнаженному животу, опустив голову. Затем подняла черпак, поднесла его к губам и поцеловала. После этого она предложила его мне, стоя на коленях, вытянув руки, опустив между ними голову. — Говори! — приказал я ей. — Я принесла тебе питье, господин, — произнесла Тафрис. Я взял черпак из ее рук и выпил, не спуская с нее глаз. Как хороша она была, как естественна, обнаженная, на коленях перед мужчиной. Как мне хотелось ее изнасиловать. — Дайте мне бросить ее спиной на песок, — взмолился я, обращаясь к Барусу. Тафрис отпрянула, глядя на него. Она знала: достаточно его малейшего знака или разрешающего жеста — и изнасилование неизбежно. — Нет, — ответил Барус, внимательно посмотрев на нее, — она не должна быть использована для удовольствия мужчин. Госпожа дала строгие распоряжения — до получения ее прямого приказа не разрешать тебе баловаться с девицами. Я отвернулся и, разъяренный, стукнул кулаком по стене инкубатора. Барус велел: — Положи черпак в бадью, Тафрис. Я в гневе бросил черпак на песок, но Барус не сделал мне замечания. — Да, господин, — услышал я и заскрипел зубами, отвернувшись к стене. Когда я повернулся, Тафрис обнаженная, на четвереньках уже таскала в зубах поленца в топку. Так и хотелось схватить и изнасиловать ее. Она боялась встретиться со мной глазами. — Сюда, Джейсон, — позвал меня Барус, — иди сюда! Слушай! Я подошел туда, где он стоял на коленях. Песок начал понемногу проседать. |
