|
Снял шелковую тунику, которую мне выдали, и, сложив ее, положил на пол. Затем, нагой, в ошейнике, встал на колени поблизости от кушетки. Госпожа нагнулась над низким столом, спиной ко мне, и занялась бумагами. В правой руке она держала перо. — Я разбираюсь в деталях завтрашних вечерних торгов, — сказала она. — Да, госпожа. Леди Тайма работала спокойно, вдумчиво. Иногда забирала одну бумагу из стопки и добавляла к ней другую. Время от времени делала какие-то пометки пером. Прошло несколько часов. Я не беспокоил ее. Я знал, что госпожа работает. Она была деловой женщиной. Мне было интересно, не относится ли что-то в этих бумагах ко мне? Спросить, конечно, не осмеливался, так как хорошо усвоил: любопытство не подобает рабу. Если меня собираются продать завтра, я узнаю об этом, когда хозяева или хозяйки сочтут нужным, возможно лишь в последний момент, когда бирка для продажи уже будет привязана к моему ошейнику. — Налей мне вина, Джейсон, — рассеянно сказала она. — Как рабыня. — Да, госпожа, — ответил я. — Мне кажется, ты недоволен? — не поворачиваясь, спросила леди Тайма. — Нет, госпожа. — Хорошо. Ты настоящий мужчина с Земли. Подходящий раб для женщины. — Да, госпожа, — согласился я, нашел вино и налил ей немного. Потом, как это делала Лола, прижал кубок к животу, затем поднес к губам, повернул голову и поцеловал его. Опустив голову, стоя на коленях и вытянув руки, я подал кубок госпоже. — Великолепно, Джейсон, — похвалила она. — Спасибо, госпожа, — ответил я. Леди Тайма отпила вина и, разглядывая меня с презрением, сказала: — Иди на свое место. — Да, госпожа. Я пошел назад к кушетке и снова опустился на колени. Она повернулась, поставила чашу с вином на низкий стол и через мгновение снова глубоко погрузилась в работу. Думаю, она забыла, что я нахожусь в комнате. Я молча стоял на коленях позади нее. Время от времени она отпивала вино из чаши. Меня не замечали и игнорировали. Меня позовут, когда я понадоблюсь. Взглянув на большую, покрытую мехом кушетку, я увидел, что там были цепи, прикрепленные к кольцам. Наконец леди Тайма устало отбросила бумаги и положила перо, поднялась на ноги и повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Ложись на кушетку, — велела она. — На спину. — Да, госпожа, — отозвался я. Она подошла, деловито и обыденно подняла кандалы на цепи и защелкнула их на моей правой ноге. Затем обошла кушетку и слева зафиксировала мою левую лодыжку. После, как я почувствовал по движению моей левой ноги, вытянутой слегка влево, госпожа прикрепила цепь к кольцу. Потом подошла к изголовью и, взяв мое правое запястье, надела на него наручник. Еще раз обойдя кушетку, она взяла мое левое запястье, также надела на него наручник и плотно застегнула. Леди Тайма проделала это с таким же привычным видом, с таким же отсутствием интереса и внимания, с каким бы она вешала свой наряд или перекладывала бы расческу и щетку на туалетном столике. — Ты помнишь меня, Джейсон? — спросила она. — Думаю, да, госпожа, — ответил я. — Вы были в числе работорговцев, которые осматривали меня в доме Андроникаса? — У тебя хороший глаз на женщин, Джейсон. Я была в покрывале, — заметила леди Тайма. |
