|
Я не сказал им, что пришел из мира, в котором почти все мужские особи великолепно приручены, из мира, в котором мужчинам полагается гордиться своей безобидностью и сговорчивостью. — Я не доверяю кейджерусам, — сказала первая женщина. — Они могут возвращаться в прежнее состояние. Можешь себе представить, как это было бы страшно, если бы какой-нибудь из них кинулся на тебя? Вторая вздрогнула, но мне показалось, с удовольствием. — Да… — сказала она. — Представь только, что он мог бы заставить тебя делать. — Да! — согласилась вторая. — Он обращался бы с тобой, как будто ты чуть-чуть лучше рабыни. — А может быть, как с простой рабыней, — сказала ее спутница. — Как ужасно это было бы! — высказалась первая. — Да-а, — согласилась вторая, но мне показалось, что под покрывалом и платьем она снова вздрогнула от удовольствия. — Но если госпожа сильна, — проговорила первая, — чего ей бояться? — Кого-то, кто сильнее ее, — заметила ее спутница. — Я сильнее любого мужчины, — похвасталась первая. — А что, если ты встретишь своего господина? — спросила вторая. Первая секунду помолчала и затем заговорила: — Я бы любила его и безответно служила бы ему. — Прекрасные госпожи, — обратился я, — не могли бы вы сказать мне, в каком городе я нахожусь? — Молчи, раб! — сказала первая женщина. — Да, госпожа. — Любопытство не идет кейджерусу, — добавила вторая. — Да, госпожа, — признал я. — Простите меня, госпожа. Они пошли прочь, с рыночными корзинами в руках. Толстый конец кнута Продикуса внезапно резко ударил дважды по стенке ящика. Испуганно вскрикнув, я дернулся внутри. — Молчи, раб, — сказал Продикус. — Или будешь хорошенько избит. — Да, господин, — проговорил я. — Простите меня, господин. Я почувствовал, как ящик снова поднимают, и прижал лицо к отверстиям. Я видел яркие платья и туники прохожих — площадь была заполнена народом. Я видел рыночные лотки и слышал крики торговцев уличным товаром. Я чувствовал запахи свежих овощей и жареного мяса. День был ярким, воздух — чистым. Показался человек, торгующий нагими рабынями с цементного помоста в конце площади. Рабыни в ошейниках и цепях были красивы и вызывали жалость. Я подумал о мисс Беверли Хендерсон. Какой прелестной она была! Я с трудом осмеливался предположить, что за трагическая судьба могла быть уготована ей в этом грубом мире. — Дорогу! — закричал Продикус. — Дорогу товарам, предназначенным для рынка Таймы! 10. Я ОКАЗЫВАЮСЬ РАБОМ В ДОМЕ ЛЕДИ ТАЙМЫ. Я РАЗВЛЕКАЮ ЛЕДИ ТАЙМУ ВО ВРЕМЯ ЕЕ ДОСУГА Дверца позади меня открылась, и в это же время меня толкнули в глубь ящика, схватили за лодыжки и вытащили наружу на животе. Четверо мужчин держали меня. Продикус вставил ключ в замок, находящийся на моем ошейнике, и через мгновение, открыв его, сдернул ошейник с моего горла. Почти одновременно другой человек надел на меня новый ошейник и защелкнул его. |
