— Я знаю.

— Моя мать, — продолжал Ник, — женщина замечательная, но неуживчивая. Она едва ли одобрит наш поступок. Тем не менее я по-прежнему считаю, что лучше поставить ее перед свершившимся фактом, что мы и сделали, чем пытаться объясниться с ней прежде, чем наш брак был бы официально зарегистрирован.

— Ну, а если она попросту откажется меня видеть? — занервничала Фенела.

— Это исключено, — решительно заявил Ник — Видишь ли, дом принадлежит мне, да и все состояние тоже. Точно не знаю, отчего вдруг мой отец составил именно такое завещание, но факт остается фактом: мать оказалась целиком на моем иждивении и в зависимости от меня, хотя я, разумеется, никогда не пользовался выгодами своего положения. Так что ничего не поделаешь, в военное время будет трудновато подыскать для моей матушки другое жилье… Но как только война закончится — даю слово, я это устрою.

— Но, Ник, я пока могла бы…

— Нет! — отрезал Ник. — Ничего такого ты не можешь! Все пройдет гладко, вот увидишь, я во что бы то ни стало решил избавить тебя от трудов и малейшего беспокойства.

— Спасибо тебе, Ник.

Фенела постаралась выдавить из себя улыбку, но попытка ее не увенчалась успехом. «Ему страшно тяжело», — подумала она.

И тем не менее каким-то непостижимым образом Фенела верила, что Ник выполнит все свои обещания, все — и касающиеся судьбы Илейн, и гарантирующие My покой и безопасность до тех пор, пока она в свою очередь тоже не выйдет замуж и не обретет нового защитника и опору в лице собственного мужа.

Фенела глубоко вздохнула.

— Не лучше ли отправиться домой? — предложила она.

Ник согласно кивнул.

Они встали из-за стола, и Фенела прошла через комнату к старинному зеркалу, висящему на стене. Она взглянула на свое отражение в стекле, поправила волосы и обернулась к Нику. Он замер посреди комнаты, не сводя с нее глаз.

— Я готова.

Он с минуту не решался, а потом все-таки положил свою ладонь ей на руку чуть повыше локтя.

— Мне хотелось бы поцеловать тебя, Фенела, можно?

Всего какая-нибудь доля секунды колебания — и она ответила:

— Конечно, да.

Она подставила ему свою щеку, Ник наклонился, чтобы коснуться ее губами, а затем медленно обвил руками плечи Фенелы и робко привлек девушку к себе. Фенела напряглась, замерла, а потом внезапно, как только почувствовала приближение его ищущих губ к своим, дернулась, в мгновенной панике рванулась прочь из его объятий… и в тот же миг оказалась на свободе.

Она отвернулась и отошла к окну.

— Фенела!

В том, как Ник произнес ее имя, звучала откровенная мольба. Она обернулась.

— Ник, мне придется тебе кое-что объяснить. Я уже говорила тебе, когда ты делал мне предложение, что люблю другого. И мне казалось, ты понял, что именно я имею в виду, то есть в настоящее время я пока еще не могу… не могу быть для тебя больше, чем… Ник, ну ты же должен понять!

Ник шагнул к ней.

— Фенела, я понял, все понял! Прости, что огорчил тебя. Я люблю тебя и, наверно, веду себя как последний дурак, когда дело касается отношений с женщинами… Увы, не могу похвастаться богатым опытом в этой области!

Фенела сдавленно вскрикнула:

— Ник, не надо, не говори так! Сразу чувствуется, какая же я эгоистка — жуткая эгоистка! Думаю только о себе… Но мне просто показалось, что ты не понимаешь: я не могу… ну, не могу позволить тебе трогать меня… пока.

— Понимаю.

— Ох, не надо было мне выходить за тебя замуж! Как же это ужасно на самом деле оказалось; какой эгоистичный, потребительский поступок с моей стороны! Но, Ник, ты же сам, несмотря ни на что, взял меня в жены…

— А разве я хоть чем-нибудь дал повод подозревать, что жалею о своем решении? — сдержанно осведомился Николас.